Эгар опустился на колени. Как и большинство махаков, трут и сухой мох он носил в мешочке под рубашкой. Высек искру. Мох схватился, и Эгар бережно поднес его к щепе, подержал, пока пламя не перекинулось на дерево, поворошил. Некоторое время он сидел, склонив голову, глядя на огонь. Из-под щепок потянулся дымок, желто-красные язычки побежали вверх. Дерево вспыхнуло, затрещало. В лицо пахнуло теплом, глаза заслезились от дыма. Он снова поднялся, отступил в сумрак и холод. Убрал мешочек, отряхнул руки. Оглянулся на узловатый, кривой дуб и закатное солнце.

— Ну вот, отец, я…

Возникла фигура.

По сердцу как будто ударили молотом, ледяные пальцы страха сдавили грудь, и рука метнулась к рукояти ножа на поясе.

Это был не отец.

По крайней мере, внешне ничего похожего. Длинная поношенная накидка из сшитых кусочков кожи — такие носили капитаны лиги, шляпа с мягкими полями, сдвинутая вперед, чтобы скрыть лицо, хотя в том не было необходимости — солнце висело у него за спиной. Ничего подобного Эркан, шумный, по-мальчишески непоседливый, кочевник до мозга костей, никогда не носил и носить бы не стал.

Нет, он бы такое и мертвый не надел.

Эгар почувствовал, как дрогнул уголок рта. Изумление и страх сменились холодной расчетливостью солдата. Незнакомец в накидке, похоже, явился один. Ни сообщников, ни оружия, ни лошади поблизости — ничего не видно. Эгар скосил глаз — его конь спокойно пощипывал травку, никак не реагируя на незнакомца, оружие, топор и копье, лежало на месте. Невероятно, как он позволил кому-то подойти так близко и ничего не заметил.

Пальцы сжали рукоять ножа.

— Я тебя не трону, Сокрушитель драконов.

Голос прозвучал как будто издалека, словно его принес ветер. Эгар вздрогнул от неожиданности.

— Ты знаешь меня?

— Некоторым образом да. Я могу подойти ближе?

— Ты вооружен?

— Нет. Мне оружие ни к чему.

— Ты шаман?

Фигура в накидке оказалась вдруг в паре футов от него. Это случилось так быстро, что Эгар даже не заметил, как незнакомец переместился. Холодная рука стиснула запястье так, что он не смог бы выхватить нож, даже если бы от этого зависела жизнь. Лицо под шляпой надвинулось, сухое, обтянутое кожей, с суровыми глазами. В воздухе пахнуло чем-то кисловатым, такой запах шел иногда от кириатской пивоварни, что находилась южнее Ан-Монала.

— Времени мало, — предостерег голос, по-прежнему звучавший издалека. — Твои братья собрались убить тебя.

И все.

Фигура исчезла.

Эгар дернул руку, которую уже никто не сжимал, и едва не упал. Рванул из ножен кинжал. Обернулся. Никого. Незнакомец пропал. Растворился в стылом воздухе или высокой траве, как унесенная ветром память о голосе, как кисловатый запах, смешавшийся с дымком от костра. Как невидимый след от пальцев на запястье.

Эгар еще раз огляделся, сдерживая дыхание, держась за нож. Тихо. Только серый сумрак сгущался над степью.

Обруч в небе — как окровавленное полукружье. Пирамидка на отцовской могиле. Пустая фляжка у камня. Черный силуэт дерева.

— Мои братья в Ишлин-Ичане, — сказал Эгар в тишину. — Напиваются.

Он повернулся к западу, в сторону далекого города. Бросил взгляд на опускающееся за горизонт солнце.

И увидел приближающиеся силуэты всадников.

Рингил попытался, хотя и без особой надежды, разыграть благородный гнев аристократа.

— Что это все значит? Вознамерились ограбить меня, как обычные уголовники? Мой отец…

Терип Хейл покачал головой.

— Перестаньте, друг мой. Ваш акцент такой же фальшивый, как и все остальное. Не надо притворяться, это вам не поможет. А теперь повторяю вопрос. Кто вы такой? Что здесь делаете? И почему вас так интересуют бесплодные рабыни из Болотного племени?

Вон оно что.

— Ладно, — сказал Рингил, понимая, что в запасе не больше минуты и что после этого Хейл просто-напросто разоружит их.

А потом их отправят туда, куда отправляют непокорных рабынь. Допросят с пристрастием, вытянут все, что можно, и, если повезет, выбросят, как выпотрошенную рыбу, с перерезанными глотками.

Миленькое дельце, Гил.

Какие у них шансы? Едва ловушка захлопнулась, как Эрил и Гирш замерли на месте, держа руки подальше от оружия, чтобы неловким движением не спровоцировать арбалетчиков, лица которых окаменели от напряжения. Сейчас они напоминали людей, переходящих вброд ледяную реку, взрослых, попавших в детскую игру и застывших на полушаге при команде «Стой!». Оба телохранителя, конечно, уже оценили ситуацию и ждали теперь, что будет делать Рингил.