Теперь, ожидая в вестибюле, когда Джирал соизволит наконец подняться, перебирая сказанное Кормчими, она вовсе не была уверена, что бессонная ночь, крин и беспокойство не толкают ее к такой же ошибке.

С другой стороны…

— Двенды ушли, Аркет. Тысячи лет назад. Покинули пределы этого мира, поняв, что не в силах победить нас.

— Вероятно, они вернулись.

Молчание. Эти паузы Кормчего так действовали на нервы. Затем…

— Не смешно. Двенды — не предмет для шуток, дочь Флараднама.

— Я не собираюсь шутить, Ангфал. И у меня есть занятия получше, чем приходить сюда и пытаться тебя рассмешить.

— Нисколько не сомневаюсь. Начать с того, что, если ты права и двенды действительно вернулись, дождавшись, пока кириаты уйдут, то вам всем пора рыть могилы. Рассчитывайте тысяч на сто, так что начать лучше заранее.

— Император примет вас немедленно.

Аркет вскинула голову — камергер не успел спрятать ухмылку. Немногие удостаивались чести получить аудиенцию в спальне Джирала. Вопрос напрашивался сам собой, и она не сомневалась, что уже к полудню придворные сплетники предложат по меньшей мере с дюжину разной степени непристойности ответов.

— Улыбочку сотри, — сказала она, поднимаясь, — а то я на обратном пути срежу.

Ухмылка пропала, будто ее смахнула невидимая лапа. Камергер попятился. С крином ей было почти весело.

Вот так и держись, Аркиди. Его величество Джирала Химрана Второго запугать будет потруднее.

Она вошла в комнату, пахнущую сексом.

Императорская спальня была обращена на восток, и большие, от потолка до пола, окна открывали чудесный вид. Врывавшийся обильным потоком солнечный свет добирался до противоположной стены, окрашивая все, чего касался по пути, в золото, — занавеси на громадной кровати, смятые покрывала и три спящие фигуры под ними. Скользнув взглядом по изгибам и выпуклостям, Аркет заставила себя отвернуться.

— Аркет! Доброе утро! — Джирал стоял у деревянной ширмы в дальнем углу комнаты, завернувшись в длинный шелковый халат. Перед ним на трех столиках стояли поданные к завтраку блюда. Поворачиваясь к ней, он прихватил с тарелки перепелиное яйцо, отправил его в рот и энергично задвигал челюстью. Помахал укоризненно пальцем. — Знаешь, сказав, что жду от тебя скорого отчета, я вовсе не имел в виду настолько скорого. Меня бы устроило и после полудня.

Она поклонилась.

— Прошу извинить, что нарушила ваш отдых в ранний час, мой господин…

Джирал махнул рукой, не переставая при этом жевать.

— Ничего, все в порядке. Мне это даже на пользу. — Проглотив пережеванное, он указал на стоящие перед ним блюда. — Сегодня я впервые попробовал кое-что еще горячим. Ну, какие новости? Как провела ночь с моим маленьким подарком?

— Ваша щедрость, мой господин… беспредельна. Но я еще не ложилась.

— Какая жалость. — Джирал откусил от яблока. Его глаза холодно, по-звериному блеснули. Он прожевал кусок, проглотил и вытер рот тыльной стороной ладони. — А я надеялся, что мы, так сказать, сравним впечатления. Может, даже обменяемся опытом.

— Господин, известие о вторжении двенд сильно обеспокоило Кормчих.

— Да-да. Ты и сама выглядишь обеспокоенной. — Джирал посмотрел на надкусанное яблоко, потом бросил его на тарелку. — Ладно, проходи.

Он раздвинул створки ширмы и прошел в соседнюю комнату. Света здесь тоже хватало, только более рассеянного и падающего разноцветными полосами благодаря вставленным в нижнюю часть окон мозаичным панелям, живописующим сцены величайших побед в истории империи. Крохотные, словно живые, розовые и голубые пятнышки подрагивали на деревянном полу и стенах, отдыхали на зеленой коже, которой был обит большой письменный стол в углу. У столика поменьше стояли уютные кресла.

— Садись. — Джирал опустился в одно кресло, жестом указал на другое, прикрыл ладонью могучий зевок и устроился поудобнее, положив ногу на столик. Полы халата разошлись, предложив ее вниманию впечатляющих размеров мужское достоинство. — Итак, они обеспокоены?

Аркет замялась.

— Я бы сказала, господин, они даже испугались.

— Испугались? — Джирал откашлялся. Переменил позу. Поправил халат. — Перестань, они ведь ничего такого не понимают. Ты же сама говорила, Кормчие — не люди. И кстати, ты с многими Кормчими разговаривала?

— С двумя, мой господин. С Ангфалом, который установлен в моем домашнем кабинете, и с Каламаном, тем, что на корабле в Кириатском музее. Они разные — Каламан более прагматичен, менее склонен драматизировать, — но у обоих мое сообщение вызвало схожую реакцию. Оба предупредили, что двенды способны на многое, и оба придерживаются того мнения, что если эти существа возвращаются в наш мир, последствия могут быть катастрофическими.

— Гм… — Джирал потер подбородок. Похоже, он и сам уже попытался сделать какие-то выводы из доклада разведчиков. — Катастрофическими для кого? Из твоего рассказа я понял, что мифы о двендах зародились где-то на севере. Может быть, они и ограничат свои набеги этой частью света?