Кордиаль уже вылезал из самолета. Летчик не мог унять дрожь. Одна из птиц, пробив капсулу, сильно ударила в стекло его шлема, так что теперь у него под глазом красовался черный синяк.

Кордиаль снял шлем, бросил его на землю и вытер тонкую струйку крови, стекающую по лицу. Затем он искоса посмотрел на подошедших Бланшера и Джагди, глубокомысленно поднял указательный палец и сказал, обращаясь к командиру:

— Отсюда мораль: держитесь от птиц как можно дальше.

— Это мы уже усвоили, — ответила она с улыбкой.

Кордиаль провел рукой по обшивке носовой части своего истребителя, выдрал из обленившей его массы изящное розовое перо и демонстративно поднял вверх:

— Приносит удачу! Что, никому не нужно?

ТБП на озере Госель, 16.42

Скопсы просто доводили его до бешенства. В конце концов, он ведь давал обязательства сражаться с Архе-неми, этим страшным врагом Человечества, а вовсе не с малюсенькими мушками. Куда бы он ни шел, всюду невидимые твари беспрестанно кружились над ним, так что их надоедливое жужжание, сильно напоминающее звуки ненастроенного вокса, постоянно звенело у него в ушах.

Спина зудела. Он старался не чесать, но…

Прогуливаясь, Марквол подошел к берегу озера. Может быть, здесь, на открытом пространстве, эти мерзкие существа наконец-то оставят его в покое? Нет, непохоже, чтобы это помогло.

Берег озера был слишком илистым и топким, а позади поднимался густой тропический лес, который закрыл собой все, как один большой гниющий занавес… Солнце уже начинало садиться, окрасив небо в нежно-розовый — почти в цвет Кордиалевых «счастливых» перьев, черт бы их побрал.

Озеро было поистине огромным. Маркволу вдруг пришло в голову, что прежде ему никогда не приходилось видеть ничего подобного. Недвижная водная гладь была для него в новинку. Это немного напоминало вид на Скальд из иллюминаторов какого-нибудь улья на фантине, но здесь поверхность была такой ровной, такой прозрачной… Это гигантское зеленое зеркало не изменило свой цвет на закате дня, но, несомненно, приобрело новый оттенок. Теперь оно стало каким-то более мрачным, тяжеловесным, спокойным.

Только водяные змеи, резвящиеся сейчас у самой поверхности озера, иногда нарушали его величавую неподвижность.

Марквол подумал было, что ему стоит лишний раз проверить панель приборов на своей птичке, но потом вспомнил, что в последний раз, когда подходил к серийному номеру Девять-Девять, он видел, как два «Стража» Космического Флота, сменившие обычные подъемные захваты на баллоны с краской и пульверизаторы, уже вовсю перекрашивали его «Стрелу» в зеленый цвет. Свежая краска наверняка еще не высохла.

Стоя у самой кромки воды, Марквол нагнулся и погрузил в нее руки. Вода оказалась теплой. Он уже зачерпнул в ладони немного влаги, чтобы сполоснуть лицо, когда…

— Не вздумай это делать, кретин!

Марквол вздрогнул и оглянулся через плечо. Позади него на выступающем из земли камне, завернувшись в свои небесно-голубые одежды, сидел айятани.

Как же его зовут? Кажется, Каутас?

— Это почему же? — с вызовом спросил молодой пилот.

— Не стоит. Подойди-ка сюда.

Марквол расслабил ладони, и вода вытекла сквозь пальцы. Он поднялся и вытер руки о форменные бриджи.

— Ну, в чем дело?

— Бароксин бироксас, — произнес жрец.

— Это еще что такое?

— Микроскопический водяной червячок-паразит. Озеро просто кишит ими. Стоит им только попасть в кровь человека, скажем через слизистые оболочки рта, носа или глаз, они непременно окажутся в его спинном мозге, где чрезвычайно быстро размножатся и начнут разрывать кровеносные сосуды, нервные окончания. Это рано или поздно приведет к тому, что бедняга не сможет вспомнить даже собственное имя, разучится говорить, потеряет способность контролировать отправления своего кишечника, потеряет способность жить, проще говоря.

— Все понял, — сказал Марквол.

— Просто чтобы ты знал.

— Я только хотел смыть пот, чтобы… не привлекать скопсов.

— Намажься озерным илом.

— Не понял.

Каутас прочесал пальцами свои спутанные локоны:

— Используй озерный ил. Вымажи им волосы. Это быстро отпугнет скопсов.

— Ладно.

Возникла неловкая пауза.

— Послушайте, я хочу сказать, что… мне жаль, что все так вышло.

— Ты это о чем? — не понял айятани.