– После отпуска познакомишься с новым директором, а я возвращаюсь к своей прежней работе. На это место я нашел вполне толкового парня, так что, думаю, проблем не будет.

– Вы что, – возмутилась я, – бросаете меня?

– Отдаю в хорошие руки, – заулыбался Воронцов.

Вот гад!

– Ладно, – я резко встала и залпом допила коньяк, – надеюсь, он будет помоложе вас, а то, когда вы ходите, раздается скрип ваших древних суставов.

С этими словами я вышла в приемную, и тут вновь зазвонил телефон.

– Это я, – опять сказала Альжбетка.

– И что дальше?

– Мама твоя ушла.

– Я рада за тебя, за себя и за всех, кто живет в нашем доме.

– Но Осиков-то остался!

– А что он делает?

– Сидит и молчит.

– Странно...

– Ничего странного, – вздохнула Альжбетка, – я объяснила ему, что ты у нас главная, и что, пока ты не придешь, ничто с мертвой точки не сдвинется.

– Какая ты молодец, лучше не придумаешь! Сама сокровища затырила, а я разбирайся.

– Анечка, милая, я прошу тебя, приходи скорее, я боюсь его, ты же знаешь, я ничего не брала!

Анечка, Анечка... Да, меня так зовут, и что дальше?! Вечно мне приходится решать все за всех.

И вдруг мне стало действительно жалко Альжбетку, я вздохнула, мысленно прощаясь с Воронцовым, и сказала:

– Скоро буду, жди меня.

– Спасибо тебе.

– А у Сольки сколько сегодня уроков?

– Вроде три, тоже обещала скоро прийти.

– Вот и ладненько, не волнуйся, мы без боя не сдадимся.

Повесив трубку, я стала собирать свою сумку. Пусть только попробует меня остановить... Заглянула в дверь Воронцова и спросила:

– А можно будет считать, что отпуск у меня с сегодняшнего дня?

– Нет, нельзя, – ехидно сказал Воронцов.

– До свидания, – буркнула я, закрывая дверь.

В душе плескались грусть и обида. Ругать за то, что я сбегаю, Виктор Иванович меня не будет, это я знаю, да и неизвестно, вернусь ли я сюда после отпуска – не хочу другого директора. Не хочу!

Когда я вышла на улицу, зазвонил мой мобильный.

– Что надо? – спросила я, думая, что это уже Солька.

– Отдохни хорошо, малышка, – услышала я голос Воронцова.

– Ладно, – вяло ответила я.

– Сверху у тебя тоже неплохой вид.

Я задрала голову и увидела Воронцова около окна. Милый! Махнула ему рукой, показала язык и направилась к остановке. Много ли надо нам, ненормальным, для счастья...

Дома у Альжбетки я застала следующую картину.

Осиков сидел в кресле с газетой в руках (откуда, интересно, у Альжбетки в квартире газета?) и совершенно бесцеремонно болтал левой ногой в воздухе, нервируя бедную хозяйку. Она теребила край скатерти, робко надеясь, что этот кошмар – все же мираж, который растает в воздухе с минуты на минуту.

– Добрый день, – отчеканила я.

Осиков вскочил, отшвырнул газету – это оказался толстый рекламный проспект, и провозгласил:

– Осиков Арсений Захарович!

Я сочувственно посмотрела на Альжбетку.

– Знаю, мы с вами уже неоднократно встречались, – тактично напомнила я. Забудешь такое, как же!

– Помню, просто теперь, я надеюсь, – Арсений Захарович заходил по комнате, – дело примет иной оборот, более официальный.

– Да будет так, – подняла я глаза к небу.

– Мне нужны мои сокровища!

Мои уши заболели.

– А с чего вы взяли, что мы имеем к этому отношение?

– В основном к этому имеет отношение она, – сказал Осиков, кивая в сторону Альжбетки, – но мне стало известно, что всем здесь заправляете вы, – он остановился и посмотрел мне в глаза, – так что будьте любезны!

Арсений Захарович развел руками, давая понять, что он все сказал и теперь дело за мной. Я по-прежнему ничего не понимала и жутко хотела конкретики. Пожалуй, надо быть более решительной и настойчивой.

– Предъявите улики, пока все, что вы говорите, это лишь пустые слова.

– С удовольствием, – оживился Осиков, чем меня сильно удивил.

Он принялся с достоинством выворачивать карманы брюк, кидая при этом весьма многозначительные взгляды на нас.

На столе оказались Альжбеткина помада, носовой платок, карточка видеопроката, квитанция об уплате за мобильный телефон, два накладных ногтя и замызганный пропуск в один из дорогих косметических салонов Москвы, на котором в правом верхнем углу была приклеена Альжбеткина фотография. Все это принадлежало когда-то Альжбетке, и если говорить об уликах, то тут мы были бессильны, нас приперли к стенке. Правда, пока что это не объясняло ничего. Пожалуй, Осикову было нетрудно узнать, где проживает наша длинноногая красавица, а до ресторана он нас скорее всего выследил. Представив, как он крался за нашими спинами, я еле сдержала улыбку.