Когда «кровь» Летящего на паутине обожгла руку, Эйдрис закричала от боли. Ей показалось, что руку погрузили в жидкое пламя. Прикусив губу, она схватила одеяло и вытерла ядовитую слизь с кожи, но рука продолжала отчаянно болеть; от боли у девушки потемнело в глазах.

С трудом глотнув, она заставила себя согнуть пальцы, поднять выпавший меч. Может, оказала свое действие кванская сталь в рукояти, потому что боль слегка ослабла, хотя Эйдрис по-прежнему стонала, когда нужно было пошевелить пальцами.

Теперь Летящие на паутине приближались со всех сторон. Эйдрис закутала одеялом левую руку и с помощью этого импровизированного щита пыталась их отогнать.

Правой рукой она искусно работала мечом, пытаясь одновременно оказаться всюду. Но тут же поняла, что ее усилия спасут ненадолго: рано или поздно на нее нападут сзади, ужалят или укусят.

Довольно долго девушке удавалось сдерживать нападающих; она действовала с проворством и точностью, каких никогда не использовала в схватках с противниками-людьми. Неожиданно она почувствовала, как сзади что-то едва не задело ее волосы.

Подавив крик, она повернулась и увидела за собой Алона. Он рукой собирался ударить ее по голове. Эйдрис увернулась, думая, что он сошел с ума, но он со сдавленным проклятием схватил ее за плечо, удержал и голой рукой сбил с ее головы Летящего на паутине. Эйдрис отшатнулась, а Алон ее посохом прижал существо к земле. И тут же ударил окованным сталью концом в спину. Летящий на паутине содрогнулся и умер.

– Надо уходить! – крикнула сказительница, указывая на восток. – В лес, там ветер не сможет их нести! Как Монсо? Он может двигаться?

– Я выдавил яд, – с трудом ответил Алон, – но ему нужно… – Он замолчал, отбивая новое нападение.

– Можем мы уйти?

– Не нужно, – мрачно ответил он. – Сдерживай их, пока я не достану свою ветку…

Он быстро перевернул седельную сумку, высыпал ее содержимое и схватил ветку бузины. Вытянув ее перед собой, начал напевать, потом провел пальцами свободной руки по воздуху, как будто расчесывал его или собирал что-то невидимое. Ветер усилился, бросил волосы в глаза Эйдрис, трепал широкий рукав платья.

Продолжая одной рукой делать эти движения сбора, Алон начал вертеть в воздухе веткой. Ветер стал еще сильнее, теперь он дул так сильно, что Эйдрис пошатнулась и напрягла все силы. Что-то длинное и тонкое коснулось ее лица, обожгло глаза, и на мгновение она с ужасом подумала, что на нее напал один из Летящих на паутине, но оказалось, это хвост Монсо. Эйдрис отвела его в сторону, поняв, что неожиданный порыв – дело рук Алона. Мигая, она поискала глазами Летящих на паутине.

Первый сильный порыв унес ядовитые существа от добычи. Эйдрис облегченно вздохнула и опустила меч, разогнула пальцы, взяв меч в левую руку.

Сказительница продолжала зачарованно наблюдать. Алон концом ветки принялся делать круговые движения, словно размешивая суп. Ветер начал кружить сбившихся в кучу Летящих на паутине, бросая их друг на друга. Каждое существо оказалось захвачено маленьким смерчем и не могло вырваться. Вскоре нападающие напоминали небольшой, болезненно-зеленый циклон.

– Хорошо! – Эйдрис перекрикивала ветер. – Долго ли ты сможешь их так держать? – Она думала, сможет ли сбить их на землю, пока они беспомощны. Кажется, на них действует холодное железо… но боль в руке предупреждала против применения меча на близком расстоянии.

«Если бы мы смогли уйти достаточно далеко, пока у него есть сила, мы спрятались бы в лесу, под защитой деревьев, и этой ночью они бы нам больше не угрожали», – подумала она. Потом вспомнила, что у кеплианца ранена нога. Монсо не сможет их нести, придется уходить пешком.

– У меня другие планы относительно этих паразитов, – ответил Алон холодным голосом, в котором звучал сдержанный гнев. Говоря это, он закрыл глаза и сосредоточился. Пот выступил у него на лбу. Смерч с его светящимися обитателями стал еще ярче…

… и вдруг, без всякого предупреждения, вспыхнул!

Хотя она сама обдумывала, как убить эти существа, Эйдрис едва сдержала протестующий крик. Убить их – да, но сжечь живьем!..

Несколько мгновений существа бились в пожирающем их огненном аду, пронзительно крича высокими голосами. И вот, когда сказительница решила, что больше не вынесет и убежит с криком в ночь, наступила тишина. От нападающих не осталось ничего, кроме плывущего в воздухе пепла.

Эйдрис стиснула зубы: снова заболела рука, но не от боли у нее переворачивались внутренности. В тусклом лунном свете она увидела лицо Алона.