— Бред какой-то, — пробасил Танк. — А если бы Вика его замочила? Откуда он мог знать, что пуля вскользь пройдет? Бред! Не мог он этого предусмотреть.

— Вы снова уходите от темы, — сказал Учитель. — Если не брать в расчет этого человека на черном «Крузере», остаются бойцы оцепления и Дед.

— В оцеплении два десятка щеглов стояли, вон те двое из охраны, эти из караульной, а те пятеро из хозроты, — сказал Рыжий, указывая на фигурки, замершие вместе с кадром на экране Бориного компьютера. — Ни одного кандидата в провокаторы не вижу. Ни по званию, ни по допуску к секретам. Даже капитана Рабиновича, помощника Деда, трудно в чем-то таком заподозрить. Кто он, если задуматься? Верная собачонка Рублева. Секретарь-невидимка. Тень отца Гамлета.

— И в город им всем непросто выбираться, — поддержал его Танк. — Всем, кроме начальника особого отдела.

— Тогда получается, Дед, — сделала вывод Вика. — Он имеет допуск к секретам, свободный выход в город, и он очень уж вовремя появился на поляне.

— Дед не просто чересчур вовремя там появился, он еще и активно участвовал, — задумчиво проронил Учитель. — Как мы и предполагали.

— Значит, все-таки он? — спросил Танк.

— Есть еще третий вариант, — вмешался Боря.

— Тоже через спутник увидел?

— Нет, я… это… ну, подумал.

— О как! — Рыжий усмехнулся.

— Чего ты ухмыляешься? Я подумал, что мы могли ошибаться, и провокатор просто не приходил на полянку.

— Логично, — согласился Учитель. — Тогда придется начать все заново.

— Тогда устанем его вычислять, — исправил командира Рыжий. — Плюс ко всему не исключен вариант, что мы напрасно наезжаем на Деда и провокатор все-таки Грин.

— Нет! — резко отреагировала Вика.

— Все, молчу, — Рыжий поднял руки. — Тем более что меня эта тема больше не волнует. Я сползаю с ковра.

— Почему? — спросил Учитель.

— Не верю, — честно глядя командиру в глаза, ответил Рыжий. — Если пошлют в ночное, я в группе. Если нет, приходите, в картишки перекинемся, разговоры поразговариваем и весело побухаем. А вот эти игры в сыщиков… не хочу в них играть. Не мое это. Уж прости, командир.

— И на меня зла не держи, — сказал Танк. — Мы на этом деле Ворона потеряли, это ничем не оправдать и никакими расследованиями не исправить. Может, одумаетесь, бросите это дело?

— Нет, не бросим, — Учитель коротко посмотрел на Вику (девушка отрицательно качнула головой), затем на Борю. — А ты, Борис, что скажешь?

— А мне интересно, — Боря пожал плечами. — А что еще делать? Я остаюсь.

— Хорошо, — Учитель снова обернулся к Рыжему и Танку: — Одна только просьба…

— Будем молчать, обещаем, — предвосхищая его реплику, заверил Рыжий. — Как раз в память о Вороне. Он в твою затею с фальшивой казнью верил, и в невиновность Грина тоже верил, вот мы и уважим его. Да, Танк?

— Будем молчать, — боец кивнул. — Даже если спалитесь, лично я особистам ничего не скажу.

— И на том спасибо, — Учитель встал. — Теперь мы пойдем к Вике, а вам приятно провести время.

— Это твой кубрик вообще-то, — сказал Рыжий. — Лучше мы уйдем.

— Нет, останьтесь. Просто посидите здесь. Для конспирации.

— Не вопрос, — Рыжий кивнул Танку: — Сдавай.

Одновременно с Учителем поднялась Вика, а Боря, как обычно, притормозил, уткнувшись носом в компьютер.

— Боря, — окликнула его девушка.

— Ага, сейчас, — Борис поднял указательный палец. — А знаете, кто еще находился поблизости? Я только сейчас это понял…

— Борис, — Учитель повысил голос, — у Вики обсудим. Идем!

— А, ну да, — Боря сложил ноутбук, сунул под мышку и тоже вскочил.

Причем вскочил как-то чересчур резво, будто бы его подкинуло на трамплине. Видимо, то, что он вдруг обнаружил на записи, действительно стоило внимания. Да еще какого. Во всяком случае, глаза у парня горели, а ноги почти пустились в пляс от нетерпения.

— Не егози, — Учитель подтолкнул Борю к выходу, — шагай первым.

— Ага, — Боря все же не сумел справиться с эмоциями и расплылся в широкой улыбке. — Вы обалдеете, когда увидите, кто еще там мелькал! Это просто бомба!

— Верю, иди!

В кубрике у Вики Учитель устало плюхнулся в пластиковое креслице и прикрыл глаза рукой. Вика и Боря сели на койку. Некоторое время все молчали, как бы переваривая то, что произошло минуту назад. Поступок Танка и Рыжего не выглядел предательством, но неприятный осадок остался. Особенно сильно переживал Учитель. Это понимал даже Боря. Юноша справился с эмоциями и заговорил, только когда Учитель отнял руку от глаз и вопросительно взглянул на разведчика группы.

— Я эту запись за два месяца сто десять раз просмотрел, — возбужденно зашептал Борис. — И каждый раз что-то меня не устраивало. Все вроде бы вижу, все понимаю, а цепляется глаз за что-то, и не пойму за что. Только сейчас понял. Вот, взгляните!