Анлодда завопила, размахнулась мечом, их клинки ударились друг о дружку.

— Корс Кант Эвин, когда я тебе говорила: «Завоюй меня!», я не имела в виду «свинобоем»!

— Анлодда! — выдохнул Корс Кант и окаменел от счастья. Уставился на свой окровавленный меч. Уронил его на песок — так, словно тот вдруг превратился в грозившую ему смертельным укусом ядовитую змею.

— Ладно, я тебя прощаю, — заявила Анлодда и подобрала меч юноши. — Поторопись, мы идем в атаку!

— Анлодда.., но откуда у тебя меч? У тебя же топор был!

— Бросила, когда прыгала в море. Знаешь, с тяжеленным топором плавать не очень-то удобно. Сам подумай, ты же бард все-таки. Анлодду с ног до головы облепил песок. Похоже, она была, цела и невредима. — Да, пока ты не спросил — я в полном порядке. Уворачивалась, неранена. Как еще драться, когда при тебе только твоя кожа да меч? Пошли же, слышишь волынки? Идем в атаку!

Анлодда схватила Корса Канта за руку, предварительно подав ему меч — наверное, все же опасалась, как бы он сдуру снова не полез в драку — и подняла над головой свой, у кого-то позаимствованный гладиус.

— За Меровия! За Меровия! — вскричала она.

— За… Артуса! — выдавил не без труда Корс Кант. Взошло солнце и позолотило мокрые волосы Анлодды. Ее веснушки побледнели в утренних лучах. Один рукав туники оторвало, и было видно, как под белой кожей напряглись мышцы. У Корса Канта дыхание перехватило, а девушка схватила его за руку и потащила за собой по берегу.

— Афина! — вырвалось у барда. От избытка чувств он перепутал богинь.

В ушах у Корса Канта звенело так, словно его окружил пчелиный рой. Руки ужасно дрожали. Он тряхнул головой. Он что, подрос? Он смотрел на Анлодду как бы с высоты, и видел и ее, и юношу-барда рядом с ней.

Две крошечные фигурки на берегу, и одна из них — он сам, а вокруг сновали муравьи и вели какую-то бессмысленную драку за стоящие слишком близко друг к другу муравейники. Он взлетал все выше и выше.

Голос принцессы откуда-то снизу — ненужный, бессмысленный. С высоты барду были видны Харлек, крепость и лес, тянувшийся от побережья до заснеженных пиков северных гор.

Кто-то сурово окликнул его, испортил невыразимое наслаждение. Голос звал, настойчиво и торопливо:

— Корс Кант Эвин, а ну вернись сию же минуту! Корс Кант утратил сосредоточение и рухнул с небес на землю — совсем как тот дракон, про которого он пел на пиру в день прибытия короля Меровия в Камланн. Юноша ошарашено моргнул раз, потом еще. Принцесса держала его за уши и ожесточенно дергала.

— Вернись, говорю тебе! — произнесла она голосом редкостно спокойным для разгара сражения. — Вернись в свое тело! Ты стоишь на берегу. Рядом кипит бой! Вернись и успокойся. Тебе нельзя уходить, ты нам нужен! Ты не умрешь. Вернись в свое тело!

— Где я? Я все еще на берегу? — изумленно проговорил Корс Кант. В ушах у него продолжало звенеть, еще более громко, чем раньше. Голова болела так, словно по ней с обеих сторон заехал суповой ложкой Бедивир.

Анлодда облегченно вздохнула.

— Я чуть не потеряла тебя, Корс Кант. Лири мне часто говорил, что есть множество способов, как проникнуть в потусторонний мир, включая и ложную смерть.

— Лири? То есть.., ты о чем?

— Ну да, Лири, он ведь навещал нас в Харлеке. Ну, то есть он навещал моего отца, но всегда ухитрялся улизнуть из пиршественного зала и преподать мне тот или иной урок. Знаешь что, Корс Кант, мне кажется, ты уже готов к посвящению в следующую степень, а это означает умение совершать полеты души и управление ими.

— Битвы с душой? Что это такое — я не знаю?

— Полеты души! Ты же только что это пережил, дурачок! Анлодда шагала, волоча растерянного юношу за собой. Наконец он разглядел кучку воинов, в которых бард признал солдат Ланселота. Юты на некоторое время отступили — вероятно, их удивила ярость, с какой защищались бритты.

— Но я думал, что я и так уже Строитель, — выдохнул Корс Кант, отдуваясь после быстрой ходьбы. А Анлодде — хоть бы что.

— Пока ты всего только ученик, — пояснила она. — Это первая ступень. А впереди у тебя еще множество ступеней, Корс Кант!

Они пошли медленнее, юноша задышал ровнее.

— Ну.., а ты.., кто?

Анлодда загадочно улыбнулась.

— Дочь своей матери, — ответила она. — И ученица змея. Завидев неподалеку — всего в каких-нибудь нескольких сотнях ярдов — беспорядочную толпу ютов, которые орали и потрясали окровавленным оружием, бард задрожал от ужаса. «Эти подонки и вправду готовы прикончить нас! Меня, Анлодду, Ланселота — всех нас до единого!» Корс Кант расплакался — страх и стыд взяли свое. Никакой он не солдат, никакой не воин. Его защищала женщина, и притом женщина намного выше его по положению, особа высокого рода. Невыносимо!