Больше всего это походило на старый сеновал… кстати, потом именно так и оказалось. Но здоровенные двери и масса пустого пространства внутри (которое, ясное дело, пустовать не будет) пришлись парню по душе.

Хмурое небо уже почти совсем стемнело, когда падающий с устатку Бран притащил пару похожих на факелы магических светильников, свой тощий узелок с барахлом, и не без вздоха распрямил спину.

– Ладно, народ, сегодня спать, а с утра я вас и начну учить родину любить, – Лёха уже почти на автопилоте зарылся в сено и накрылся стареньким, в нескольких местах откровенно просвечивавшим одеялом.

Ещё расслышал он, согреваясь, как где-то по соседству шуршали, возились, сопели и вообще старательно устраивались на ночь члены его сумасшедшей команды. А потом усталость и сон навалились с такой непреодолимой силой… по правде говоря, парень вовсе и не сопротивлялся.

Где-то далеко, казалось, на самом краю вселенной, родился звук. Гулкий и громыхающий, он прокатился от края до края раскатом весеннего грома. Той грозы, очищающей и долгожданной, при звуке которой люди и звёзды зачарованно замолкают на полуслове и ещё долго не могут прийти в себя, отделаться от какого-то радостно-смущённого, чуть ли не потустороннего ощущения. Одни даже с недовольством, другие с мудрым киванием, но все они вдруг вспоминают, что вовсе не пуп земли и даже не её соль…

– Интересно получается!

Пустота, ещё только что бывшая печальным и тёмным ничто, шевельнулась – и из неё выглянула драконья физиономия с так не идущей ей ехидной ухмылочкой.

– Говорят, преступник всегда возвращается полюбопытствовать на место своего злодеяния. То ли потешить самолюбие, то ли посмотреть, как тут дела идут – кто их знает…

Ослепительно-серебристая молния беззвучно расплескалась по этой возомнившей невесть что морде. Вреда ни малейшего не принесла, потому как дракон даже растёр блеск по себе теми движениями, коими другие умываются, и даже с блаженной улыбочкой отряхнул от остаточных разрядов когтистые лапы.

– За словами следи, младший! – объявившаяся во вспышке света парочка озарилась таким неистовым, несомненно означавшим гнев сиянием, что кто иной на месте дракона старательно сделал бы вид, будто впечатлился и даже испугался.

В другое время стоило бы крепко призадуматься, завидя повелительницу Света, непринуждённо висящую на бережно поддерживающем её локотке князя Тьмы. Понятное дело, уж дракон-то дураком никогда не был… по крайней мере, последние семь тысяч лет так точно. Потому, приметив объявившуюся пару, а пуще того прикинув, что то могло бы означать и какие из того могли бы проистекать причины-следствия, огненный Пим довольно осклабился.

Чушь там всё толкуют про акт божественного творения… для такового всё равно нужны двое, и тем более божественные сущности! Ну-ну, давненько у нас новые миры не появлялись.

– Вы не просто первые, кто тут появился поглазеть – единственные.

Сумрачный рыцарь сделал вид, что потянулся ладонью к рукояти своего клинка, одним только видом доводящего до урчания в животе – но Пим ничуть не сделал вид, будто впечатлился. Нахально он продолжал разглагольствовать, разлёгшись меж звёзд и позволяя паре комет почёсывать себе спинку.

– Вообще-то, нынче не моя эпоха… Но Беня сразу заподозрил дурное, вызвал меня – и думается, правильно сделал.

Прибывшая парочка переглянулась – и даже не стала скрывать, что заинтересована. А нежащийся в свете звёзд и божественном внимании дракон самозабвенно вещал дальше.

– Если на один весьма перспективный мир вдруг навалились отверженные из чертогов тьмы… да ещё и одновременно он оказался заражён огненной плазмой – оба моих сердца сразу преисполнились печали и сострадания.

Дракон пыхнул дымом из ноздрей, всего лишь приоткрыл просиявший огненной зарёй глаз – и в этом мареве перед прибывшими потянулись картины недавнего прошлого. И настолько неприглядны оказались видения погибающего в пароксизмах бело-голубого мира, что оба прибывших разгневались уже не на шутку. Закованная в сумрачную броню рыцарская перчатка сжалась в подобный удару грома кулак.

– А если ещё припомнить, у кого там армагеддоны и апокалипсисы со всякими потопами числятся среди любимых развлечений… Я не стану показывать пальцем или даже хвостом – но вы знаете, о ком речь идёт.

Тут-то дракону и прилетело кулаком в морду – да так, что в слепом ужасе содрогнулась сама вселенная. Да и божественная Мария не осталась в стороне. Если кто-то думает, будто огненное сияние её разгневанных глаз сработало слабее, пусть такой на досуге поинтересуется у Пима… если найдёт его.

Из-за чумазой и неприлично разлохмаченной газовой туманности вывернул вездесущий Беня. Правда, на плече вместо уместно бы там смотревшейся трубы он тащил какое-то созвездие, но точно так же погнутое. Покачав башкой, Бенджамин вдумчиво почесал в затылке и неодобрительно отозвался в том духе, что нынче же оповестит всех – каково досталось бедняге дракону, осмелившемуся сказать правду в глаза.