Нарочно она выбирает такие моменты, что ли?! Или у нее нет другого выхода – ведь он редко бывает дома, вот Татьяна и пользуется тем моментом, который считает удобным…

Анисимов старался быть объективным. Он любил жену, любил дочку… К тому же по характеру он был невозмутимым и спокойным, как слон в зоопарке. Но бывали ситуации, когда он превращался во взбесившегося, несущегося в яростную атаку слона. К счастью, домашние его таким никогда не видели.

– А что у Ленки? – спросил глава семейства, заедая обжигающий чеснок не менее обжигающим борщом. В принципе, эта еда требовала как минимум ста пятидесяти граммов водки. Но Анисимов не пил.

– Друзья эти… То один, то другой… Приходит под утро, по каким-то ночным клубам шастает. Знаешь, чем это кончается?

– Да знаю, знаю… Чего ж ты ее отпускаешь?

Глава семьи отломил кусок духовитого хлеба, прикрыв глаза, понюхал…

Бандюков в переполненном накануне Нового года универмаге было пятеро, переговоры шли четыре часа, психолог попался хороший, и по некоторым признакам можно было судить, что они деморализованы. Снайпера несколько секунд держали на прицеле троих. Надо было их валить и идти на штурм. Шансы на успех в этом случае достаточно высоки. И Анисимов готов был отдать команду. Но штаб такого решения не поддерживал.

– Вы гарантируете, что никто не пострадает? – спрашивал по рации генерал-лейтенант Тимофеев. Таких гарантий, естественно, никто никогда не даст. И Анисимов в том числе.

– Значит, продолжайте переговоры, и никаких авантюр!

В результате главарь стал стрелять в заложников, Анисимов отдал приказ на штурм, все бандюки были убиты. И три посетителя универмага тоже… Кто крайний?

– Да разве она меня слушает? – Жена села напротив, подперла кулачком щеку. – Я говорю, что собака лает…

– Я же ее ухажеров проверял, – с набитым ртом сказал Анисимов. – Нормальные характеристики, не судимы, учатся…

Татьяна тоже отломила кусочек хлеба и отправила его в рот. Она вообще мало ела. А сейчас выглядела явно озабоченной.

– Больно их много, ухажеров-то… Сейчас у всех нормальные характеристики. И все учатся. А я у нее какой-то порошок нашла…

– Какой порошок?!

Татьяна развела руками:

– Не знаю. Белый какой-то. Я его в унитаз выбросила.

Анисимов доел борщ уже без аппетита.

– А как у тебя дела? – задала дежурный вопрос супруга. Дела мужа были для нее так же далеки и неизвестны, как процессы на другой стороне Луны.

Хозяин дома пожал плечами. Лицо у него, как всегда, было невозмутимо.

– Да, в общем, нормально.

Служебное расследование закончилось неделю назад. Жертвы среди мирных граждан были признаны результатом тактически неграмотных действий полковника Анисимова. Если считать отстранение от должности нормальным ходом служебной деятельности, то он сказал жене правду.

Лена вернулась домой раньше обычного, одиннадцати еще не было. Заглянула в гостиную, где родители в напряженном молчании смотрели телевизор.

– О, папахен, и ты дома! Что-то в лесу сдохло…

И сразу проскользнула в свою комнату, даже не подошла чмокнуть в щеку. Татьяна выразительно посмотрела на супруга. Тот вздохнул, поднялся с дивана. Да, все правильно – от главы семейства вправе ждать решительных действий.

Он постучал в плотно прикрытую дверь, подождал, прислушиваясь к приглушенным звукам музыки. Потом вошел.

Лена переоделась в старый спортивный костюм, который еще весной собиралась выбрасывать из-за того, что он ей стал тесен. Сейчас костюм сидел на ней – не сидел даже, скорее висел, – свободно, как год-два назад, когда она только готовилась к поступлению в институт, день-деньской сидела за учебниками и вдобавок занималась с репетиторами. Но и тогда она выглядела гораздо лучше, чем сейчас. Полковника больно кольнуло в сердце – то ли жалость, то ли тревога.

– Устала? – сказал он, присаживаясь на неразобранный диван.

– Ничего, нормально.

– Мать беспокоится за тебя.

– Делать ей нечего.

– Я тоже беспокоюсь.

– И тебе нечего делать. Чего это вы такие беспокойные стали? Я тебя месяцами не видела и то не беспокоилась…

Вот и все. Анисимов не знал, что говорить дальше. Он боялся, что опять совершит «тактически неграмотные действия», из-за которых пострадают люди, в данном случае – родная, горячо любимая дочь.

Он взял с ее стола какой-то учебник, уставился на обложку, подбирая в уме правильные, мудрые слова. Постепенно до него дошло, что он держит в руках вовсе не учебник, а какую-то книжку на английском языке, изрядно потрепанную. Из названия ему удалось разобрать только слово Chemical – химический.