В жил в районе многоквартирных домов, которые жались друг к другу наподобие башен термитника; безликие коробки разной высоты. Сквозь это скопление зданий вились тоннели, ведущие в невидимые дворы. Над узкими улочками были натянуты веревки под неестественными углами. На веревках сушилось белье. Некоторые вещи были настолько старыми, что их уже нельзя было отстирать нормально. Тамошний воздух всегда был прохладным и влажным, и белье сохло плохо. Район собирались сносить, чтобы построить на его месте что-нибудь более пригодное для жизни. Но этот проект, как и сам город, приказал долго жить из-за нехватки средств. Здесь почти не осталось детей. Когда началось выселение, семьи с детьми были первыми на очереди.

Нo брату В нравилось в этом районе. Он добывал деньги на всю семью, промышлял в основном воровством, и здесь ему было вполне вольготно. Полиция даже и не совалась в этот «поганый» микрорайон, потому что здесь были сплошные темные подворотни и проходные дворы, каждый из которых соединялся еще с тремя-четырьмя. Когда знаешь все ходы-выходы, убежать от преследователей — раз плюнуть. А если нет сил убегать, всегда можно укрыться в пустой квартире, которых тут более чем достаточно. Главное — это добраться до микрорайона. И все, считай, ты в безопасности. Насколько это вообще возможно: чувствовать себя в безопасности в таком злачном месте. Впрочем, брат В именно так себя здесь и чувствовал. Он входил в банду, члены которой не слишком любили друг друга, но все-таки объединялись, когда надо было кого-то избить или обокрасть квартиру. Они называли себя Муравьями. Не потому что считали себя ничтожными букашками, а в честь банды из мультсериала. [22]

В точности, как сатанист, В ненавидел того, кого боготворил: своего брата. Брата, который учил его жизни, который его защищал и использовал. Брата, к которому В вскорости должен был поступить в «подмастерья». Этого неадекватного отморозка, который любил похваляться количеством женщин и пидоров, которых он соответственно отымел и отпиздил. Однажды ночью, он ввалился в комнату В пьяный в хлам и изнасиловал его, обзывая при этом червем и гнидой. А потом заставил поклясться самой страшной клятвой, что В ничего никому не расскажет. И В, конечно же, не рассказал. Он боялся даже подумать о том, что было в ту ночь.

Эту страшную тайну В попытался использовать для того, чтобы заполнить свою внутреннюю пустоту. Забить брешь в омертвелом сердце. Но тайна билась внутри и рвалась наружу, лишь расширяя пролом. И тогда он ее похоронил. Там, под мостом. У реки.

Крис кладет свой мобильник обратно на приборную доску, заваленную всяким барахлом. Говорить по мобильному за рулем — это не входит в число нарушений, за которые он регулярно материт других водителей. До того, как Джек угодил в колонию, он ни разу не видел мобильного телефона, разве что по телевизору. А теперь они есть у каждого. Даже у школьников из младших классов. У Джека тоже есть сотовый. «Подарок» Терри, вкупе с пейджером экстренного вызова. Чтобы они всегда были на связи. Из соображений безопасности. У Криса не телефон — а конфетка, тонкая «Nokia» последней модели, эталон качества и красоты. Но Джек уже знает достаточно о большом мире и понимает, что уже очень скоро на рынке появятся новые модели, меньше, тоньше, красивее, рядом с которыми эта богиня среди мобильных покажется уродливой старой каргой.

— Есть хочешь, Джек?

— Можно.

— Как раз на следующей остановке будет «Макдоналдс». Так что зайдем, перекусим.

Работа у Джека простая: перемещаться из пункта А в пункты В, С и далее по алфавиту, до самого Z. Не столько следить за маршрутом по карте, сколько сидеть для компании. Помогать коротать время в дороге. У них с Крисом есть чем заняться. Они не скучают. У них есть радио, у них есть игры, в которые они играют, и все удовольствия на станциях технического обслуживания, которые они обслуживают. У них есть график доставки, но если они разгружаются без проволочек — плюс к тому, Крис ездит быстро и знает, где можно срезать дорогу, — обычно у них образуется минут пятнадцать, а то и все двадцать «лишнего» времени на каждой остановке.

— Отдыхать надо чаще, — объяснил Крис еще в самый первый день. — Чтобы не опережать график. Иначе начальство посмотрит, как ты ударно работаешь, и сократит время поездок, так что ты сам не заметишь, как будешь делать свою предыдущую норму, плюс еще три-четыре доставки в день. А кого-то уволят.

Они сворачивают на подъездную дорожку к автозаправочной станции. Дорога из желтого кирпича ведет прямо к «Макдоналдсу». Сперва надо заехать поесть, чтобы время в квитанции о получении груза более-менее совпадало с расчетным временем прибытия РВП. Приходится покружить по стоянке, чтобы найти место, где припарковаться. Когда есть возможность, Крис всегда ставит микроавтобус «жопой» к стенке, чтобы никто не смог открыть задние дверцы.

— Я угощаю, Мужик, — говорит Крис, когда подходит их очередь, и Джек начинает шарить по карманам в поисках мелочи. — Я вроде как твой должник. Если бы не ты, меня бы точно измордовали в ту пятницу.

Джек почувствовал, как изменилось к нему отношение людей на работе за последние полторы недели. Про драку стало известно, и к нему начали относиться с большей теплотой и уважением. Он попросил Криса и Стива-механика никому ничего не рассказывать, но, как говорится, поздняк метаться — все уже знали. Крис со Стивом-механиком не понимали, почему Джек так стесняется. Ведь он поступил правильно. Никто не считает его чудовищем. Неужели он не понимает? Человек, вступившийся за друга, достоин лишь уважения.

Да, действительно. Теперь ему все улыбались, все считали его славным парнем. Но Джек предпочел бы, чтобы его подвиг остался в секрете; ему по-прежнему страшно, что об этом узнают те люди, которым не стоит об этом знать. Потому что тогда его снова посадят. Или еще того хуже. Вот и говорите потом, что я не чудовище.

Он промучился все выходные, решая, стоит или не стоит рассказывать Терри о том, что было. Все-таки Терри, как пи крути — представитель властей. И еще Терри — слишком высоконравственный человек, чтобы доверять ему подобные тайны.