— Нету…

— Ну и не лезь тогда.

— Э, стоп! — хлопнул себя Цунь по лбу, — А чего это мы мучаемся? Ща будет огонь! — и он, споро отсоединив магазин автомата, лихо выщелкнул из него холостой патрон.

— Стрелять собрался? — догадался Рустам.

— А чего париться? — пожал Цунь плечами, — Ща мы его… — он зубами выколупал из патрона пластмассовую пулю и забил отверстие гильзы лоскутком, оторванным от бинта. Затем аккуратно загнал сей поджигательный патрон в патронник и с победным видом подмигнул Рустаму:

— Учись, салага, пока я живой! Где он, твой костер? Дав-вай его сюда!

Заготовка для костра располагалась рядом — Рустам соорудил ее по всем правилам. В середину уложил сухой сверток бересты, накрыл его шалашиком из тонких веточек, рядом лежали ветки потолще — их положено накладывать тогда, когда растопка уже разгорится. И делать это надо аккуратно, постепенно увеличивая толщину веток, и не абы когда, а в тот момент, когда пламя становится наиболее сильным. Да не наваливать кучей, а оставлять пространство между сучьями — костер должен дышать.

— Держи, Рустик — получай костер! — с этими словами Цунь сунул ствол автомата в середину растопки и нажал на спуск. Автомат прогрохотал короткой очередью, разметав в стороны все то, над чем так старательно трудился Рустам.

— Блин, Серега! — взбеленился Садыков, — А ну, вали отсюда, помощник хренов!

— Ё-мое, Рустик, гад буду — не нарочно! На одиночный огонь забыл переставить!

— Башку тебе переставить, уроду! Я все это час целый за пазухой сушил, где теперь возьму? Мокрое же все кругом!

Как следует прооравшись, братья-разведчики решили прибегнуть к очередному способу добыванию огня, почерпнутому из учебника. Срубив ореховый сук, Цунь выудил из кармана кусок стропы и соорудил подобие лука. Обернув тетиву вокруг палочки, он с сомнением глянул на это сооружение.

— Как думаешь, Рустик — получится?

— Давай попробуем… Только надо палку сверху камнем придавить.

— Ага. Значит, ты держи камень, а я эту фигню буду дрочить туда-сюда…

С первого раза процесс не пошел — при вращении палка выскакивала из-под камня, который, в свою очередь, брякал Сереге по пальцам.

— Блин, Рустик! У тебя что — мухи в руках сношаются?! — возмутился Цунь, — Держи булыган, ёксель-моксель!

— Да он круглый — чего я сделаю?!

Получив по пальцам еще пару раз, Серега сообразил приспособить для верхнего упора крышку ствольной коробки автомата.

— Во! Из этой выемки хрен куда она выскочит! Держи давай!

И, к немалому удивлению самих Прометеевых подмастерьев, дело, действительно, сдвинулось! Уже через пару минут конец палочки почернел и начал пованивать дымком, а вскоре на ее конце появился ярко тлеющий уголек, который Цунь тут же принялся свирепо раздувать, прикладывая клочок сухого бинта. Вскоре затлел и бинт. Ну, а раздуть огонь из тлеющей тряпки — и вовсе дело плевое. Скоро костер весело потрескивал и с аппетитом пожирал услужливо подсовываемые сучья.

— Й-й-е-х-уу!! — издал вдруг Цунь индейский вопль и заскакал вокруг костра. К нему тут же присоединился и Рустам, лихо отплясывая «андижанскую польку». Теперь вам ясно происхождение дикарских плясок вокруг костра? Какие там духи, какие там боги — вот так намудохаешься с его разведением — еще не так заскачешь!

Суп из ракушек и карасиков получился вполне съедобным, а на похрустывающие на зубах песчинки оголодавший народ никакого внимания не обращал.

— Вообще-то я слышал, речных ракушек хавать вредно, — сообщил Клешневич, споро вычерпывая из ведра остатки супа.

— Чего это вдруг? — заинтересовались все.

— Да они, вроде бы, всякую дрянь в себе собирают, когда речную воду фильтруют.

— Рустик, ты чем это нас накормил, злодей?!

— Уй, да не бойтесь вы, — успокоил их Рустам, — Я первую воду слил, как положено. Ничо, не отравитесь. В крайнем случае, на струю сядете, как лунный модуль «Аполлона» — не смертельно. Хотя, не должны по идее. ДЭсЭрт будете?

— Ох, да ни фига себе! Чего у тебя там?

— Рязанский рахат-лукум! — гордо выставил Рустам закопченный котелок с густой жижей подозрительного цвета.

— Что за фигня? Ты сам-то пробовал?

— А как же, — не моргнув глазом, соврал Рустам, — Все нормально.

— Да что за жорево-то? — все принялись принюхиваться к котелку с опасливым видом.

— Короче, берется корень лопуха и щавель, — объяснил Рустам, — Все режем и заливаем водой. И варим на медленном огне. В корне лопуха есть крахмал, он взаимодействует с кислотой и получается глюкоза. Или фруктоза — какая вам разница, главное, сладко получилось. Ну и малины маленько добавил для вкуса. Короче, рубайте.