— Вот, советую. Иль Фалько, когда хочет, способен изготовить по-настоящему хорошее вино.

Фредрик посмотрел на наклейку. Действительно: «Калабриа Кастелло Умбро» 1983. Он кивнул, улыбаясь.

— Беру.

Ему подали лапшу, сыр пармезан, оливки и хлеб. Наливая вино, синьор Ратти низко поклонился и подмигнул Фредрику. Вино было кирпичного цвета, запахом напоминало перезрелые фиги, на вкус крепкое и терпкое. Фредрик долго смаковал его, прежде чем проглотить. Букет насыщенный и стойкий. Приятные ароматы проникли в пазухи и вызвали трепет в кончиках пальцев.

— Превосходно, — заключил Фредрик. — Кто бы подумал, что Ромео Умбро способен на такие чудеса.

— Ну, по правде говоря, это даже не его заслуга, — сказала Ратти. — За виноделие у него отвечает маэстро Мельхиори. Сокол больше интересуется деньгами. Приятного аппетита, синьор, заведение угощает.

Фредрик стал было возражать, но трактирщик красноречивыми жестами отмел его возражения и удалился, чтобы не мешать клиенту.

Фредрик ел медленно и долго. Наслаждался каждым глотком вина, что не мешало ему внимательно следить за тем, что происходит на площади и на дороге, ведущей к замку. Он не сомневался, что кто-то где-то готовился нанести очередной удар, чтобы добить Фредрика Дрюма.

Шел пятый час. Фредрик отдыхал на кровати в своем номере. Кругом были разложены его записи.

Силот — силотиан. Послание Священного Силотиана.

Музыкальный инструмент. Ему следовало давно догадаться. И не только об этом. Тем не менее он не видел логической связи.

Мальчики разоблачили вора? Нашли инструмент, украденный у Витолло Умбро? Это его они нашли в раскопе? Но отец одного из них, синьор Пугги, сказал, что они сами копали без присмотра? Вряд ли вор стал бы зарывать в землю старое, античное изделие? А синьор Лоппо, сторож? Что обрекло на смерть всех троих?

Зачем понадобилось убирать профессора д'Анджело?

А сам он, Фредрик Дрюм? Почему кто-то усматривает в нем угрозу для себя?

Ответ напрашивался: только он мог расшифровать «Кодекс Офанес». К сожалению, сказал себе Фредрик, загадочный текст пока не поддается расшифровке. Вся надежда на то, что один органист далеко на севере Европы сможет что-то подсказать.

Он собрал свои записи. Пришло время сделать следующий шаг — в гнездо сокола. Посмотреть — так ли страшны его когти и клюв.

Он выпил залпом три стакана воды и вышел из номера, приняв кое-какие хитроумные меры предосторожности. Теперь будет несложно разоблачить незваных гостей, расставляющих смертельные ловушки.

В пустом вестибюле он на миг замешкался. Прислушался — откуда-то доносились голоса. Фредрик окаменел: что это за голос?Тут же воцарилась тишина. Неужели ошибся? Он тряхнул головой и нарочно повесил ключ от своего номера не на тот гвоздь. На место, отведенное его ключу, повесил другой. И решительно вышел на солнце.

Сейчас дорога на склоне холма очутилась в тени, и подниматься по крутому серпантину было не так трудно. Фредрик сказал себе, что довольно непрактично жить в замке на вершине холма.

Сверху открывался замечательный вид. Сколько хватало глаз — виноградники и оливковые рощи. До самого горизонта простиралось зеленое гладкое Ионическое море. Вдали от берега покачивалось несколько суденышек. Предки Иль Фалько обосновались на господствующей высоте…

Еще один поворот, и Фредрик очутился перед воротами усадьбы. Точнее, перед тем, что осталось от обрамленных двумя башнями ворот — часть кладки обрушилась. Любой мог войти внутрь без помех. Входить?

Он колебался. На вершине одной башни развевался красно-зелено-черный вымпел. Возле другой башни на стене и на сей раз сушилось белье. Он видел рубашки, трусы, простыни, полотенца. И какую-то женщину, которая вдруг возникла наверху. Она… Красавица глухонемая Джианна. Она стояла неподвижно и смотрела на него.

Фредрик весело помахал ей рукой и с невозмутимым видом вошел, насвистывая, через ворота. В ту же минуту поднялся страшный шум, два пса, отделившись от теней у большого кирпичного здания, ринулись на него, разинув покрытые пеной клыкастые пасти. Он поспешно отступил на несколько шагов, но один пес отрезал ему отступление и вместе они загнали его в угол рядом с воротами. Тощие злые овчарки в строгих ошейниках так и норовили вцепиться ему в горло. Одна из них распорола брючину. Налитые кровью глаза обоих псов не сулили ничего доброго.

— Собачка, собачка, — просипел Фредрик; во рту у него пересохло, как если бы туда напихали бересты. — Хорошая собачка.

Он поднял руки над головой, чтобы псы не могли оторвать их. Овчарки захлебывались лаем. Где же хозяин?

Внезапно он заметил уголком глаза приближающийся слева силуэт. Осторожно повернул голову — прямо на него смотрела двустволка. Выше ружья чернела большая шляпа, под шляпой он разглядел лицо Ромео Умбро. Владелец замка тоже оскалил зубы, но его оскал скорее изображал улыбку.