Фредрик улыбнулся в ответ.

— Cave canem… [23] Вы бы повесили доску с предосте… — Он не успел договорить, один пес прыгнул на него и ударил передними лапами в грудь с такой силой, что у Фредрика перехватило дыхание.

— Вергилий! Овидий! Sufficiente! Назад, место! — Команда была отдана негромким спокойным голосом.

Псы с ворчанием отступили.

— Такая встреча ждет каждого, кто приходит без приглашения, синьор Дрюм. Вы рассчитывали на иное? — Ружье по-прежнему было нацелено на Фредрика.

— Пришел с приветом и умер без ответа перед входом, — поспешно сымпровизировал он, надеясь, что это звучит не слишком глупо по-итальянски.

Иль Фалько опустил ружье, однако, тут же вскинул его, и раздался громкий выстрел. Фредрик ощутил запах пороха и увидел, как что-то черное упало сверху на землю в пяти метрах от него. Ворона, мертвая, из клюва струилась кровь…

— Спой, ворона, а ворона в ответ, не могу я петь с полным ртом, — пропел Фредрик, прижимаясь к стене.

— Ионеско, если не ошибаюсь? Стало быть, вы читали Эжена Ионеско… — Ромео Умбро переломил ружье, к ногам Фредрика покатилась пустая гильза.

— Рыло моллюска на илистом дне, — продолжал Фредрик, сознавая, что только абсурд может спасти положение.

— Поэзия, да? Замороженный норвежский желудочный сок. Пяти лир не дам за это дерьмо. Энрико Ибсену следовало бы остаться в Италии. Глядишь, и научился бы чему-нибудь. Болваны, все вы болваны! — Он снял шляпу и помахал ею, отгоняя мух.

Потом подошел к вороне и пинком отправил ее к стене.

— Знает тот, кто путно летает. — Фредрик отважился сделать два шага.

Синьор Умбро внимательно смотрел на Фредрика, и взгляд его был отнюдь не враждебным, скорее, оценивающим. Наконец он почесал в затылке и надел шляпу.

— Ты приглашен, — сказал он вдруг, повернулся кругом и жестом показал, чтобы Фредрик следовал за ним.

Они пересекли двор, направляясь к большому, явно только что отреставрированному зданию. На ходу Фредрик озирался — не притаились где-нибудь в тени Овидий и Вергилий, но ничего опасного не обнаружил. По широкой мраморной лестнице они поднялись к массивной двери из кедровых досок. Разумеется, по обе стороны лестницы красовались два сокола из зеленого мрамора.

В большом темном вестибюле пахло воском для натирки пола и камфарным маслом. Синьор Умбро поставил ружье в пирамиду, рядом с другими видами огнестрельного оружия. После чего открыл дверь в стене и кивком пригласил Фредрика войти. В этом помещении, с дубовыми панелями и старинной кожаной мебелью, тоже было темно. Стены были увешаны чучелами, головами животных с рогами и без рогов. Зебры, львы, кабаны… Самая большая голова, над камином, принадлежала носорогу.

— А вы немало постреляли, — с уважением произнес Фредрик.

— Болван. Придерживайся лучше абсурда. Это трофеи моего деда. С меня довольно ворон. — Ромео Умбро бросил в камин несколько поленьев, облил их керосином и поджег.

Уютная обстановка для беседы, подумал Фредрик, садясь в кресло, на которое указал ему владелец замка. «Скоро детский час, скоро детский час начинается для нас…»— мысленно пропел он, не желая без нужды вслух козырять знанием Эжена Ионеско.

Умбро вышел, но тут же появился снова, неся бутылку с прозрачной влагой и два стаканчика. Широким жестом поставил их на стол перед Фредриком, налил и властно провозгласил тост за здоровье гостя. Фредрик опрокинул стаканчик и почувствовал, как крепкое спиртное обжигает пищевод. С великим трудом удержался от чиха, но из глаз брызнули слезы.

— Начинаем оттаивать после тундровых морозов? — Умбро сощурился. — Что ж, послушаем, чего угодно синьору Бакалавру, и пусть растают полярные шапки, если и на сей раз речь пойдет о сватовстве, хватит с нас одногопаршивого песца.

— Сватовстве? — Фредрик лихорадочно соображал, с чего начать толковый диалог.

— Ха! Все вы бабники с льдом вместо сердца и кашей в мозгу, а думаете, что в вашей власти покорить весь мир историческими бреднями и знахарством. — Он наполнил стаканчики и заставил Фредрика выпить еще.

Спокойно, Фредрик, спокойно, не давай себя завести, оставим брань на поверхности и углубимся в суть. Поехали!

— Когда ты в прошлый раз обрушил на меня потоки брани, — Фредрик не видел больше причин обращаться к Умбро на «вы», — то говорил про какие-то ответы, которыми располагаешь. Что ты подразумевал? И как понимать твои слова: «что ты надеешься узнать — фантазия, плод больного рассудка»? Что, по-твоему, ложно в моих знаниях, синьор Умбро? Уж не боишься ли ты «арктических жаб» вроде меня?