— Только не от Джианны. — Лаксдал широко улыбнулся и обнял девушку одной рукой. — Мы полюбили друг друга с первого раза, как встретились во время раскопок.

— Еще мне следовало насторожиться, когда доктор Витолло Умбро при нашей первой встрече сказал что-то вроде того, что никакие знаменитые соотечественники не заменят… Женевьеву. — Он еле слышно произнес ее имя. — Но по-настоящему я заподозрил неладное после телефонного разговора с твоим бывшим коллегой в Бергене, который сообщил, что ты основательно разбираешься в музыке и что ты вовсе не занят на раскопках в той части Италии, где тебя будто бы видели. И уж окончательно я понял, что к чему, когда увидел на стоянке наверху машину, взятую тобой напрокат в Риме, и услышал в гостинице Гаррофоли твою итальянскую речь с норвежским акцентом. Наконец, самое важное: только четверо были знакомы с фрагментом № 233 XII «Кодекса Офанес».Профессор Донато д'Анджело, я, Юханнессен и ты.

Фредрик глотнул, подавляя позыв к рвоте.

— Фрагмент № 233 XII. — Лаксдал взмахнул руками и рассмеялся. — Есть еще фрагменты № 233 X, XI, XIII и XIV. Но о этом известно только мне.Я первый развернул свиток и понял значение содержимого. А потому укрыл часть свитка, сказал, что его не удалось восстановить, а д'Анджело получил номер XII. Ха, ха! Если бы знали, какие дивные мелодии содержатся в других фрагментах! Музыка Жизни и Музыка Смерти.

— Алчная свинья! — прорычал Фредрик; ему удалось сесть поудобнее. Во что бы то ни стало надо было сохранять ясность мысли, слушая, что ему говорят, соображая, как отвечать. — Может быть, ты…

Его перебило появление рыдающей Андреа. Она несла ведро с горячей водой, перевязочный материал. С этой ношей нырнула в коридор, где лежал Гаррофоли.

— Ты не хочешь помочь ей? — повысил голос Фредрик.

— К черту этого Гаррофоли. Все равно ему не жить. Что до Андреа, то ее место в монастыре. Я больше не нуждаюсь в ее помощи. Я и Джианна… Как только с помощью ее музыки оба Умбро погрузятся в вечный сон, мы с нейстанем всем заправлять здесь в Офанесе. У нас будут замок, виноградники, усадьба — все. И я стану знаменитым, опубликую со своим комментарием сведения о неизвестном ранее философском учении, о фантастических теориях в области музыки, основы которых заложил Пифагор и которые развили Хирон и Эмпедокл, а затем Эмпедесийские братья сохраняли традицию со времен Древнего Рима вплоть до наших дней. Мне обеспечена всесторонняя поддержка возрожденного монастыря, его основание — тоже моя идея. Да здравствует Эрметика Хирон!

Властолюбие. Жадность. Слепая любовь к красавице Джианне. Коварство. Безнравственность. Изощренный ум. Отсутствие сдерживающих центров. Смесь этих качеств, это алхимическое зелье — вот суть сидящего перед ним человека. Арне Фридтьова Лаксдала.

— Сколько наемных убийц в твоей шайке? Кем были псевдополицейские, которые столкнули меня с обрыва? Кто убил Донато д'Анджело? И кто бросил зажигательную бомбу в «Кастрюльку»? — У Фредрика сорвался голос.

— Отдохни, болван. Ты все узнаешь, прежде чем отправишься на тот свет. И вытри рот, противно смотреть на эту кровь. — Лаксдал отвернулся, чтобы не смотреть.

Фредрик стер кровь. Его рукава были в красных пятнах. Эгак он и вовсе скоро истечет кровью… Он чувствовал страшную слабость, перед глазами будто роились светлячки. Скоро конец…

— Так вот. — Лаксдал закурил сигарету. — Деньги Джоанны пригодились мне. Я щедро платил своим парням, хотя никто из них не видел меня лично. Я надежно застрахован. Эти болваны, что столкнули тебя с обрыва, сицилийцы, разумеется. Они не изучили толком здешнее побережье, думали, ты полетишь прямиком в море. Чертовски досадная промашка. Вообще-то я не так уж и хотел тебя убивать, потому и предоставил тебе шанс вчера уехать домой в Осло. Там один из моих парней бросил в твой ресторан зажигательную бомбу после закрытия, когда все разошлись. Надеюсь, никто не пострадал? Но ты не уехал. Не использовал свой единственный, последний шанс. Я вынужденбыл убрать профессора д'Анджело. Он слишком хорошо разбирался в античных учениях. Мог сложить два и два и получить верный итог. Это покушение было ловко организовано, все грешат на правых экстремистов.

Фредрик сидел с закрытыми глазами. У него не было сил больше слушать. Он не желал больше слушать. Слова Лаксдала доходили до его слуха, словно эхо в металлическом цилиндре, словно вращающиеся диски, которые били по барабанным перепонкам болезненными электрическими разрядами. Но Лаксдал не унимался, упиваясь возможностью хвастать своими подвигами перед человеком, который никому уже ничего не расскажет.

— Офанес — в самом деле Umbilicus Telluris, пуп земли. Он стал им с незапамятных времен. Посмотри на эту надежно скрытую келью — здесь есть почти все необходимое, чтобы постичь, по-настоящемупостичь знания, которые добыли античные мудрецы и которые утрачены современной цивилизацией. Коридоры, ходы — архитектурный шедевр, скрытый от глаз под землей. Только избранные будут посвящены. Эмпедесийский орден снова станет большим и могущественным. Его песни и музыка прославят его, Но только мнеизвестна сокровенная тайна этой музыки, только я знаю аккорды, дарующее подлинную власть. Эту тайну я и мои потомки будем охранять, восседая в замке на холме. Сокол будет изгнан, его заменит Орел.

Если бы Джианна могла слышать, и если бы она понимала норвежский язык, она поняла бы, что влюбилась в безумца, одержимого злыми чарами. Но глухонемая Джианна, должно быть, восхищалась им, веря,что из его уст выходят одни только красивые слова. Фредрик сейчас, хоть и слышал его, уже ничего не воспринимал.

— То, что нашли эти юные дурни и сторож, синьор Лоппо, могло все мне испортить. Из разговоров людей я понял, что сделана важная находка. Сторож, старый болван, видимо, где-то ее закопал, но я постараюсь, чтобы она больше никогда не была обнаружена. Ха, ха. Ты слушаешь, Фредрик Дрюм? Нет? Тогда пора тебе отправиться в последний путь. Давно в Гармониуме не звучали такие мелодии. — Он взял револьвер, встал, повесил на плечо сумку с ремнем и подошел к Фредрику.

Один глаз Фредрика был открыт. Верхнее веко завернулось, и он никак не мог его закрыть. И Фредрик увидел над собой фигуру Лаксдала. Сильные руки схватили его и поставили на ноги. Он убедился, что они его еще держат. Почувствовал, как Лаксдал толчками заставляет его шагать по какому-то коридору. Факелы… Свечи… Фредрик рассмотрел идущую навстречу женщину. Она испуганно прижалась к стене, пропуская их. Он что-то вспомнил.

— Андреа, — прошептал он, опираясь на ее плечо, — надеюсь… надеюсь, твой муж жив. Спасибо… спасибо за предупреждения. Латинские изречения… morituri te salutant… Я знаю, ты опасалась за мою жизнь… хотела, чтобы я уехал, верно?