День рождения Троцкого, словно нарочно, приходился на 7 ноября. Стоя в этот день на праздничной трибуне и пропуская мимо себя кумачовые колонны демонстрантов, он напыщенно воспринимал ликование народных масс, как поклонение своей выдающейся персоне.

Иосиф Виссарионович, став Генеральным секретарём, не ускорял событий. После XI съезда партии он оставил в секретариате Молотова и привёл двух новых: Куйбышева и Андреева. Всех троих удалось ввести также в состав Оргбюро.

Троцкий в эти дни подчёркнуто демонстрировал своё исключительное положение. На заседаниях Политбюро он сидел безучастно и, кинув ногу на ногу, читал французский роман. Вкрадчивых усилий Сталина он пока не замечал. «Серая клякса» — так отозвался он о Генеральном секретаре. Его по-прежнему раздражал Зиновьев. Кроме того, он с опаской стал посматривать на Дзержинского. Мощную силу главы Лубянки он признавал. Но вот рискнёт ли он применить её против армии? Сомнительно. Скорей всего постарается избрать какой-нибудь тайный способ. Для этого у него огромные возможности.

Первую угрозу своему всесилию Троцкий ощутил, когда пленум Центральной Контрольной Комиссии решил обследовать положение в Красной Армии. Возглавил контролёров секретарь ЦК В. В. Куйбышев. Помимо этого заколебалось положение двух его самых надежных помощников: Склянского и Антонова-Овсеенко. А в конце года в Москве появился, вызванный с Украины, М. В. Фрунзе и стало известно, что из Умани, тоже с Украины, переводится герой гражданской войны Г. И. Котовский. Кажется, готовился и назревал русский национальный протест против засилья. Троцкий пренебрежительно фыркнул. Видимо, разгром Антоновщины и Кронштадтского мятежа уже забылись. Ничего, пусть попробуют ещё! Отучим навсегда!

В эти дни он отозвался на просьбу военного атташе Норвегии майора Квислинга и дал ему разрешение посетить Украину и Крым (женат будущий предатель норвежского народа был на русской). Тайно под вымышленной фамилией посетил Москву банкир Ф. Варбург… На Соловецких островах произошёл массовый расстрел белогвардейских офицеров…

Готовясь к очередному съезду партии, Сталин предложил подготовить «Заявление» о внутрипартийном положении. Мнения резко разделились. Открытого голосования не затевали, обошлись сбором подписей по кругу. Втайне Сталин именно этого и добивался. Теперь у него на руках имелся полный список откровенных противников. В этом списке оказались: Е. Преображенский, Л. Серебряков, А. Белобородов, А. Розенгольц, В. Антонов-Овсеенко, Л. Сосновский, Е. Бош и М. Эльцын.

Членами Политбюро стали Молотов, Ворошилов, Калинин.

В личном секретариате Генсека появились Мехлис и Маленков.

Николай Иванович Ежов сам был далеко не рядовой фигурой нового режима. В 26 лет он возглавил регион величиною с Францию. С его прямым и деятельным участием советская держава строилась и укреплялась. На своём посту он знал гораздо больше остальных и успел привыкнуть к этой исключительности, искренне считая, что так и полагается, — капитанский мостик несравним с матросской палубой.

Привычно заполняя свои блокноты-накопители, Николай Иванович только теперь получил представление о том, какая колоссальная работа была проделана, чтобы сочинить настоящие жития всем ветеранам Революции, «бойцам ленинской гвардии». Над этим потрудились лучшие мастера страны в области литературы, театра, кино, живописи и скульптуры. С особенной тщательностью создавался образ Ленина, Основателя Партии, Вождя Революции, Создателя Союза Советских Социалистических Республик. Соратники, знавшие живого Ленина, постепенно уходили в небытие, а перед глазами живых возвышался исполинский образ Человека, изменившего картину мира.

Началом культа Ленина Ежов считал речь Генерального секретаря у гроба скончавшегося Вождя. Затем, через четыре месяца, 26 мая, Сталин организовал коллективное посещение Мавзолея. Делегаты XIII съезда партии спустились к сверкающему саркофагу и провели там несколько минут в глубоком траурном безмолвии. Это припадание к телу создателя большевистской партии и советского государства станет постоянным и превратится в культовый, почти языческий обряд.

Протекали годы, менялись времена, и на недосягаемую высоту возносился бессмертный образ Человека, всей своей жизнью изменившего облик современного мира.

Если бы не проклятые архивы, сохранившие совсем иные свидетельства земной жизни человека, занимавшего третий пост в молодой республике Советов! Всё чаще Ежов испытывал раздражение, не поддающееся объяснению. Ему уже не хотелось досадных узнаваний, однако они вылезали сами собой и, нанизываясь одно на другое, совершенно искажали затверженный иконный облик.

Кто знает, например, что В. И. Ленин 15 октября 1917 года (за 10 дней до выстрела «Авроры») тайно встретился с двумя майорами немецкой армии: Эрихом и Андерсом. Первый из них носил русскую фамилию Егоров, второй — Рубалов. О чём они говорили? Об этом нет никаких свидетельств и можно лишь строить догадки.