Дик безропотно дежурил на дальних заставах. Его ранец в келье сохранился, и там был бинокль. Очень помог рассмотреть марширующие по дороге колонны. Кстати, плотность потока войск уменьшалась, видимо подтягивались те, кто атаковал южные окраины территории, заселённой людьми. Подразделения были неполными, виднелись повязки на конечностях отдельных особей. Обозы, идущие на север, состояли из запряжённых неведомыми четвероногими рептилиями телег под тентами. Эти же телеги в южном направлении везли раненых, которые предпочитали греться на солнышке, для чего покрытие фургонов отгибалось.

Боеспособные части были вооружены настолько сходно, что возникало подозрение о высокой степени унификации и массовом производстве. Клинки, захваченные в бою, уже наводили на эту мысль, но тут, когда день за днём наблюдается полное единообразие, становится просто не по себе. И организованность чувствуется. Огромная, однако, силища!

Самих рептилий друг от друга отличить нелегко. Но видно, что наименьший отряд полного состава включает в себя восемь особей, причём одна из них — командир — чуть выше ростом. Восемь таких групп составляют большее подразделение, которым командует дракон ещё более высокого роста. Относительно более крупных соединений ничего внятного рассмотреть не удалось. А про то, что на лапах у этих тварей имеется как раз по четыре пальца, наводит на мысль о том, что используют они, скорее всего, восьмеричную систему исчисления.

Во многих восьмёрках солдат не хватает, следовательно, люди оказали достойное сопротивление агрессору. Кроме того, дозорные встретили несколько человек, избежавших гибели. Кто-то сумел спрятаться, кто-то — убежать. Дети, подростки, молоденькая мамочка с грудничком. Потом три егеря — мрачные бородачи, вернувшись из обхода, застали дома страшные картины. Все жаждали мести. Дик с удивлением отмечал, что страх — не самое сильное чувство, которое испытывают окружающие. А брат Ерувим немало времени уделял разговорам с людьми. В основном призывал к сдержанности и взвешенности, аргументируя тем, что если просто наброситься на ящеров, то не так уж много вреда им принесёшь. Что имеет смысл подумать, разнюхать, и только потом сделать этим гадам настоящую огромную Пакость.

Клёпу и Ронана Дик застал сидящими рядышком на лавочке. Обратив взоры в сторону догорающего заката, они о чём-то разговаривали. Прохлада весенней ночи уже чувствовалась, хотя ещё не окрепла.

Неслышно подошел сзади и накинул им на плечи широкую меховую полость, какими обычно утепляются зимой в санках. Сам тоже присел около девушки, укрывшись краем этой накидки. На ход беседы это не повлияло.

— Понимаешь, Рони, управление состоит из целого ряда обязательных ритуалов, — вещала подружка. — Прежде всего, это отдача распоряжения. Неважно, каким тоном это будет сделано, в виде команды, просьбы или совета. Главное — чтобы человек чётко усвоил, что ты от него хочешь. Не повеления в общем виде, не требование безусловного подчинения, или раболепной суеты, а конкретного результата. Ты как бы доносишь до исполнителя, что делегируешь ему полномочия и принимаешь на себя ответственность за собственное решение, исполнить которое ему поручаешь.

Тут Дик и сомлел. Сидел и слушал, как девушка растолковывает парню аз большой науки, о которой сам он ничего толком не знает. И никогда бы не узнал. Наверное. Он уже подметил, что роли в их команде распределились. Ронан — командир. Ни брат Ерувим, ни медичка, ни аптекарша этого не оспаривают. Наоборот, сами слушаются и другим пример подают. И Клёпа тоже, хотя она и выполняет роль заместителя по хозяйственной части. Только если нужно человека послать на какую-то работу и, одновременно, в караул, то человек идёт в караул. А подручные их главаря занимаются как раз собственно охраной и дозорами: сменяют часовых, обходят посты.

Ему, чужаку, не вполне ясно, отчего это так произошло. А тут ещё налицо эта лекция.

— Говард немного окреп, сможет ехать на ланте, — выводит его из задумчивости голос командира. — Возьмём провизии во вьюках, да в заплечные мешки, и тронемся на юго-запад. Егеря обещали вывести нас лесами к Болотным Холмам. Перевалим их, и пойдём на запад, в сторону Гревса. Нам важно не быть обнаруженными ящерами. Поэтому постараемся двигаться ночами, когда рептилии пережидают ночную прохладу у костров. А на день будем забираться куда-нибудь в глушь.

Тишина. Короткий караван из семи лантов, несущих вьюки и раненого, бесшумно пробирается по тропе, ведущей через густые заросли. Ведут их дети, а охраняют подростки. Из примерно полусотни человек, взрослых менее десятка. Мужчины и старшие школьники в дозорах. Если с передовым и замыкающим всё просто, то фланговым заставам нелегко пробираться в потёмках через лес и не потеряться, поэтому время от времени происходит короткая перекличка. Приходится подражать голосам ночных птиц, сообщая условными свистами и щелчками о том, что всё в порядке.

Уже светает. Отряд стягивается под кроны деревьев в стороне от тропы и устраивается на днёвку. Во все стороны расходятся наблюдатели группами по трое с расчётом, что, замаскировавшись, по очереди передохнут. Дик выдвигается в северном направлении вместе с девчонкой одиннадцати лет и неугомонным Кариком. Время от времени он испускает крик здешней птицы, похожей на земного аиста, и прислушивается. Если отклик со стороны основного лагеря различим, значит, они ушли не слишком далеко для того, чтобы в случае чего их сигнал смогли воспринять.