— Ты возгордился не в меру и сам выбрал удел свой, — возник голос Посланников, подобный рокоту южного ливня. — К Митре возносятся ныне молитвы, и нет Ему дела, отважно ли сердце молящегося или сир и убог он, из палат каменных доносится глас его или из тростниковой хижины, ибо Податель Жизни внемлет каждому сердцу, и благодать Его распростерта над всеми…

— Если так, наступает время, когда человек не сможет пустить стрелу желания выше себя самого, ибо станет уповать лишь на волю небес. Приближается время, когда человек церестанет смотреть на звезды, ужасаясь Великой Беспредельности, но стремясь познать хаос, частица которого живет в душе его. А те, кто будет поднимать голову, станут считать небесные светила, как скупец пересчитывает золото свое, в надежде, что звезды подскажут дорогу к счастью. И тот, кто скажет ё сердце своем: «Я нашел!» — будет последним из рода людского, настанут тогда рождаться скоты с двумя ногами, и пойдут отысканным звездочетами путем, глядя в спины друг другу и часто моргая. И станут сбиваться в стадо, страшась холода. И Пастырь поведет их, куда возжелает!

— Митра есть Любовь, — прозвенел голос Посланников, — те, кто следует за Ним, идут дорогой праведных.

— Те, кто ходит осмотрительно, и чихнуть считают за грех, — отвечал Ариман. — Они еще стремятся к мечу и богатству и подливают друг другу яд: он навевает приятные сны. Но если Любовь и Порядок воцарятся в мире, не станет ли слишком хлопотно натыкаться на камни? И Правитель скажет: «Власть моя от Митры, и никто не смеет стоять у меня на пути». И скажет богач: «Золото даровал мне Податель Жизни, спасибо ему», а неимущий откликинется: «Крышу над головой просил я у Всеблагого, и Он дал мне». А жрец возвестит им: «Раньше весь мир был безумием, теперь же настала благодать, возрадуемся!» «Мы обрели счастье», — скажут двуногие скоты и станут усердно молиться. И вино будет в радость им днем, а совокупление — ночью.

— Ты забыл, что в мире достаточно зла, — снова вступили Посланники, — и Митра поддерживает Великое Равновесие…

— Великое Равновесие! Разве о том страхе говорю я, который царит среди живущих? Голод, война и болезни преследуют их, но разве Серые Равнины наполняют трепетом сердца людские? «Все там встретимся», — говорят они и посылают друг друга к Нергалу по сто раз на день. Разве Змей Вечной Ночи страшит их? «Он глубоко под землей», — говорят они и пугают Сетом детей. Несварения желудка страшатся они больше, чем богов, первейший учитель добродетели у них тот, кто варит похлебку проповеди пополам с цветами снотворного мака. Они спят, и сон их лишен сновидений.

Вы, считающие себя Благими Богами, лишив Сердца, заключили меня в Железный Замок, но разве те, кто усердно молятся Митре, не поступают так же, бросая в узилища колдунов и еретиков, сжигая их на кострах во имя Любви и Порядка? Сомнения и воля к Беспредельному — вот худший недуг среди людей, но если частица хаоса изначально живет в их сердцах — не лучше ли и весь род человеческий лишить сего опасного органа?

Ариман умолк, молчали и Посланники.

— Ты — самый лукавый из небожителей, — раздался наконец голос-эхо, — и речи твои имеют столько же смыслов, сколько раз отражается одно зеркало в другом. Мы пришли, чтобы спросить: если Митра вернет тебе Сердце, и ты снова воссядешь по правую руку Всеблагого, клянешься ли вместе с Ормуздом, верным слугой Подателя Жизни, трудиться во имя Великого Равновесия?

Правое крыло Аримана, таившееся за спиной, взлетело и снова упало, едва не накрыв Тавискарона. Маг взвизгнул, отскочил и снова застыл, выкатив глаза и стуча зубами. Теперь оба крыла темного бога лежали по сторонам трона, напоминая спадающую с плеч мантию.

— Нет! — прогремел Ариман. — Я не буду слугой Ему! Мы — вечные противники, хотя я и порожден духом Его. Митра хочет услышать мою клятву? Так вот же: клянусь, что, вновь обретя Сердце, я пойду на Него войной, и много отважных душ соберется под стяги мои! Те, кто любезен мне, явятся по первому зову: герои, жаждущие побед и блеска, стремящиеся к гибели во славу мою! Их немного, но они станут во главе моего воинства, остальных же я призову, разрушив стены добродетели и клети законов. Я вызволю их из плена, и число им будет — легион. На крыльях моих когти — дабы рвать цепи ложных ценностей и заблуждений, под крыльями — хвост скорпиона, способный разрушать храмы смирения и наполнять ядом жертвенные чаши, пасть моя полна острых зубов, и каждый вопьется в грудь смертного, отворяя дорогу хаосу… А когда Беспредельное вырвется наружу, освежающий вихрь смешает ваше добро и зло, перекрутит, подхватит и унесет, как ветер осени — мертвые листья. Тогда посмотрим, кого станут поминать, накладывая стрелу и натягивая тетиву, — меня или Митру!

— Облик твой столь же обманчив, как твоя сущность, но не забудь: скорпион часто жалит себя сам! Митра может заставить умолкнуть твои уста, а взор сделать неподвижным.

Ариман гулко расхохотался.

— Если бы Он этого хотел, не прислал бы вас, — сказал, отсмеявшись. — Предвечный не может уничтожить свое порождение, ибо я — часть Его Самого. «Свет порождает Тьму», — не так ли сказано в Заветах? Если уничтожить Тьму, вещи перестанут отбрасывать тени — останутся одни бесплотные формы. Да, у меня много обликов, но, даже уничтожив любой из них, Митра не сможет избавиться от меня, как человек не может избавиться от собственной тени, если только не станет все время сидеть в комнате с занавешенными окнами, а Всеблагой лишен такой возможности, ибо сам Он — источник света. Чего боится Митра? Скажу: Податель Жизни боится, что те, кто возносят ему молитвы и жгут свечи в храмах, в час Последней Битвы отвернутся от Него и встанут под мои знамена. Ибо Он раздает милостыню, я же дарую свободу…

— Немного же удалось тебе собрать приспешников, — откликнулись Посланники. — Фоморам ты безразличен, ибо они — не люди, случайно оказались пленниками этого мира и даже не могут покинуть Железный Замок. Ты наполнил цитадель своими творениями, готовясь к битвам, вызвал воинов Нергала из Нижнего Мира, но все это — часть тебя самого. Кто из людей встал под твои черные стяги? Несчастный немедиец, тело коего ты поглотил? Или этот жалкий пустой старик?

— Вы, как всегда, точны, о Благие, — насмешливо сказал Ариман. — Пустота души — высшее достоинство Тавискарона Тучегонителя, ибо я волен заполнить ее чем угодно. Побольше бы таких порожних сосудов… Эвраст же счастлив, избегнув написанного на роду ничтожества своего. Но вы лукавите, именуя меня вождем без воинства. Пока я заперт внутри Замка и принужден обитать в этой оболочке, я не могу, подобно вам, уподобиться стихиям и овладеть душами. Митра играет нечестно. В мутном потоке жизни Он оставил людям лишь холодных лягушек и теплых жаб: они противны, вызывают бородавки, но кто станет принимать их всерьез? Кто станет служить знамени, на котором красуется жаба? Но не все слепы: брат воина, стоящего рядом с моим троном, доблестный Ннок, принял мою сторону и станет первейшим военачальником моим, когда я верну Сердце. О, тогда я соберу несметное войско добровольцев, а Митра пусть собирает свое! И пусть трепещут рабы, говоря: «Вот, близится Великий Полдень», и пусть ликуют те, для кого погибнуть во имя Беспредельного — высшее благо!

Стало тихо, только в животе у колдуна громко урчало да изредка клацали его желтые зубы.

— Сердце твое — в кольце на пальце этого воина, и ты знаешь об этом, — зазвенел голос Посланников. — Все твои усилия овладеть им окончились неудачей, но Великий Митра желает посмотреть, сможешь ли ты овладеть Сердцем, использовав то, что скопил в Железном Замке. Пусть на поле Маг Туиред грянет битва между племенами богини Баннут, обитателями Инис Фалль, и твоим темным воинством. Ты сам поведешь легионы, приняв облик, в котором породил тебя Предвечный. Если ты победишь, значит, так угодно Высшим Иерархам, и Великий Полдень действительно близок. Если нет… что ж, тебе не впервой проигрывать. Отправь своего пленника в стольный Лиатдруим, к королеве Матген, пусть он возложит багровый кристалл на Камень Делений, и тот вернет силу Сердцу Аримана. Всеблагой желает сделать твое Сердце ставкой в игре, и ты не сможешь назвать ее нечестной. Но запомни, пока ты не овладел Сердцем, сражение сил Света и Тьмы не выйдет за пределы Маг Туиред!