Она скрепила бумаги и взяла сумочку.

В коридоре слабо пахло дезинфицирующим средством, в отдалении уже слышались бряцание и стук мусорных корзин: уборщица переходила из кабинета в кабинет, ликвидируя оставленный другими людьми беспорядок и расставляя все по местам. Проходя мимо рецепции, Крис заметила за приоткрытой дверью тележку со швабрами и моющими средствами, а за ней окно, темную линию горизонта под слоем запачканного еще одним городским днем воздуха. Она и не думала, что уже так поздно.

— Добрый вечер, — поздоровалась Крис.

Уборщица распрямилась и вытерла о подол грубые руки, которые плетьми повисли вдоль туловища. Ладони остались раскрытыми, словно женщина боялась, как бы ее не обвинили в воровстве. Лицо ее было вялым и невыразительным.

— Желаю хорошо провести праздник, — добавила Крис. "Ну, этот день и праздником-то не назовешь. Да понимает ли эта женщина английский?"

Напоследок они посмотрели друг другу в глаза. Крис встретила взгляд смиренный, невозмутимый и необычайно покойный. На бесстрастном лице словно мелькнул намек на неодобрение, от этого Крис почувствовала смущение, словно была подростком, которого застукали за чем-то недозволенным. Отчего вдруг? Она опустила глаза и пошла своей дорог ой.

Постучалась в дверь к Мило и вошла, не дожидаясь разрешения.

Кабинет оказался пуст. Конечно же, он не стал утруждать себя прощанием с Крис. С чего бы это? Да он никогда и не говорил ей "до свидания". Само собой, все скоро изменится. В свой кабинет она въехала три дня назад, но чтобы влиться в их коллектив, нужно время. Скоро здесь все изменится.

В глаза бросились следы поспешного ухода: пустые банки из-под кока-колы, выдвинутый ящик стола, на который Мило ставит ноги, лавина стикеров змеей свернулась у телефона, с края стола чуть покачивалось нагромождение всевозможных бумаг.

Вопреки всему, Крис сочла кавардак в кабинете скорее трогательным, чем отвратительным. Мило нужен человек, который привнесет порядок в его жизнь, станет прибираться каждый вечер после работы. Самому ему не справиться. Не его в том вина, рассуждала она, такова натура… Она чувствовала себя сестрой, выполняющей домашнюю работу, пока он спит, подругой, подсовывающей ответы к важному тесту, матерью, приглядывающей за тем, чтобы дитя отправилось в школу причесанным. Конечно же, она знала, что не является ни одной из перечисленных, но скоро он признает ее достоинства. Закончились серые дни.

С улыбкой подошла она к столу и торжествующе положила исправленный текст на стеклянную поверхность, где утром его найдет Мило. Не заметить невозможно.

Сложив стикеры в кучку, она расположила свои страницы между переполненной пепельницей и темными кругами, оставленными кофейной чашкой. Чтобы листки не разлетелись, она прижала их сверху пресс-папье, с обеих сторон аккуратно положила по карандашу и собралась уходить.

Тележка с громыханием выкатилась из кабинета Рипа и поехала в эту сторону.

Что, если уборщица переложит бумаги, когда будет протирать стол, и куда-нибудь засунет творение Крис?

Надо попросить ее не трогать стол.

Но что, если эта женщина не поймет объяснений?

Крис вздохнула и сама опростала пепельницу, выкинула в мусорное ведро пустые банки и протерла стеклянную столешницу. Теперь стол убирать не надо. Последний штрих: блокнот оказался под телефоном, а теперь пора уходить, пока ее не застукали в чужом кабинете, но тут в потревоженном механизме телефона что-то дзинькнуло, спровоцированное толчком. Она моргнула.

И увидела то, что было написано на верхней странице блокнота.

Моргнув еще раз, она перечитала запись — ум лихорадочно работал.

Наспех накорябанная небрежным почерком Мило запись, последняя мысль заканчивающегося дня:

Расширившимися глазами она смотрела на блокнот.

Попереминалась с ноги на ногу. Посмотрела в окно и узрела лишь тьму. Перечитала написанное еще раз, тут зажгло в глазах. Смысл предельно ясен.

Мило поручил сценарий кому-то другому.

О ней даже не подумал.

О ней никогда не думают.

Хорошо еще, если дадут премию. Нет, наверное, и этого от них не дождешься.

Вдруг у Крис словно пелена спала с глаз.

Можно даже представить себе на экране имя другого сценариста. Может, одно имя Мило. Бывало и такое.

Вот так всегда, подумала она.

Конечно же, заявлять протест нельзя, потому что это приведет к третейскому суду, который, в свою очередь, выявит истинного автора, чью работу присвоила она.