– Уйдите! Подите прочь!
– Он снова с головой ушел в работу над очередной страницей.

Лили все-таки пробежала глазами несколько строчек и осторожно вернула лист на то место, откуда его взяла. Потом, склонившись и уже не беря их в руки, взглянула на другой, и еще один, и еще, и поняла, что все они заполнены подряд одной и той же фразой. Рука писателя на новой странице выводила все то же предложение в тысячный или миллионный раз.

Лили тихо, чтобы не потревожить его, вышла из комнаты, и закрыла бы за собой непременно дверь, если бы таковая была, но писатель сидел, словно на сцене, в декорациях из бумаги.

– Мне кажется, двойственность подобного постулата на лицо, - услышала она мужской голос.

– Но теория гласит, что мы не можем избежать двойственности, как единственно верного метода исследования, - заметил другой.

– Нет, позвольте, тут вы сами себе противоречите...

– Простите, - Лили запуталась в каком-то строительном хламе, и едва не повалилась на одного из них.
– Простите, я не хотела.

– Вопрос желания или не желания - тоже весьма интересная вещь в философских категориях, - заметил один из них, тот, что был повыше.

– Коллега, не увиливайте, - произнес приземистый мужчина с аккуратной бородкой.
– Мы с вами говорим о чисто эмпирических величинах...

Лили снова потеряла нить их беседы. Поток произносимых ими слов казался ей сложным и бессмысленным одновременно.

– Что вы думаете по этому поводу?
– спросил у нее высокий.

– Ничего, вы говорите какую-то бессмыслицу, - прямо ответила она, и на какое-то время оба умолкли, затем тот, что пониже, начал снова:

– Не кажется ли вам, что само понятие смысла не имеет четко определенного значения с точки зрения...

Лили не могла больше их слушать и, как можно быстрее, сбежала прочь. Но везде, куда бы она ни посмотрела, были одинокие, занимающиеся какой-то бесцельной ерундой, люди.

– Что это за место?
– спросила она полупрозрачную фигуру женщины в темно-фиолетовом плаще, стоящую возле обваленной стены дома.

– Первый слой, - прошелестела женщина, словно ветер прошелся по углам здания.
– Неверие.

И стоило ей только произнести это слово, как Лили осознала: вот что здесь случилось - все было лишено смысла, веры, цели.

– Почему же я не пишу какую-нибудь ерунду или не слушаю пластинку по кругу?

– Ты мне скажи, - произнесла фигура.

– Я верю, - сказала Лили, и мир картонными декорациями осыпался прямо у нее на глазах.

– Лили, Лили! Ты слышишь меня?
– кто-то тряс ее и хлестал по щекам, а она ощущала себя ныряльщиком, ушедшим глубоко на дно, и требовалось столько времени и сил, чтобы всплыть на поверхность и ответить.

– Лили!

– Слышу, - с трудом выговорили ее непослушные губы.

– Дурочка, ты хоть понимаешь, что ты натворила! Кто тебя учил соваться головой сразу в пекло! Я же говорила, что с коконом так нельзя! Что даже я не представляю, как его разрушить, и едва ли вообще кто-то представляет! Ты слушала меня вообще?

– Грерия, - Лили узнала лицо, маячившее перед ее глазами.

– Что ты натворила?
– уже чуть спокойнее спросила та.

– Просто потрогала.

– Просто потрогала, - Грерия закатила глаза, дивясь такому беспримерному идиотизму.
– Тебе повезло, что ты осталась жива.

– Я видела такие странные вещи, - пробормотала Лили, пытаясь приподняться и снова опускаясь на землю, не в силах выполнить задуманное.
– Свет окутал меня, он...

– Он мог сжечь тебя, - мрачно заметила Грерия.
– Это обычно и происходит, я успела выдернуть тебя в последнюю секунду.

– Тебе удалось дотянуться до него?
– спросила ведьма, помогая ей подняться.

– Нет, - Лили покачала головой. Она на удивление быстро приходила в себя, и в ее памяти остались нетронутыми все воспоминания, и ощущение целостности от пребывания в свете.
– Мне хочется вернуться, - пробормотала она, тоскуя по этому ощущению.

– Вот еще, - заметила Грерия, глядя на нее, как на безумную.
– Ты ведь хочешь его освободить, а не себя угробить.

Лили посмотрела на ведьму молча, и какое-то время искренне не могла понять, о ком идет речь. Вдруг тот осколок совершенства, что ей удалось познать - это и было то, что предлагали светлые, а она добровольно от него отказалась? Лили глядела куда-то сквозь Грерию, и ведьма снова не на шутку встревожилась.

– Что ж ты за горе-то такое, - вздохнула она.
– Нам надо уходить. Мы обязательно придумаем что-то и вернемся, но сейчас нам лучше уйти, пока здесь больше никто не объявился.