– Мне помогла ведьма.

Небирос застыл на месте.

– Да, знаю, но она не с остальными.

– Не с остальными, - демон грустно смотрел на нее, - они живут хитростью и подлостью, Лили. Странно, что ты цела, хотя, возможно, она надеялась, что ты не вернешься от кокона.

– Она вытащила меня оттуда. Она, правда, не на их стороне.

– В любом случае, я должен их потревожить.
– Глаза Небироса плавно меняли цвет на серый.

– Останешься под присмотром Джареда. А мне нужно устроить небольшую головомойку дрегам, пока они совсем не расслабились.

– Небирос, - Лили поглядела в его стальные глаза, и ей стало грустно, что он вновь превращается в машину для убийства, и никто больше не увидит его нежного оттенка глаз, какими они становились в ее присутствии. Даже во всем своем снаряжении он все равно казался ей ранимым, и где-то в самой глубине души она боялась его потерять. Лили видела глаза Грерии, когда та вспоминала Самаэля. Небирос не был ее любимым, но мысль о его потере убивала.
– Береги себя, - прошептала она, поднимая руку и не смея прикоснуться к грозному воину.

– Лили, - искры нежно-фиолетового засверкали в его глазах, - я - капха, - и он гордо поднял голову. А Лили не знала, утешиться ли ей таким его заявлением, или загрустить совсем, ведь капхов, насколько она знала, больше не было, и он с братом были последними из них.

Зарево горело на горизонте, и его редкие сполохи освещали равнину ровным красным светом. Легкий ветер шевелил песчинки на вершинах холмов, и тихий шелест разносился по пустынной земле глухим эхом.

– Как тебе удалось позвать меня?
– Херувим приглушил свое сияние, и казался теперь почти человеком.

– Я попросила придти тебя, мысленно, - ответила Лили, глядя куда-то вдаль.

– Ты передумала? Хочешь начать все заново?
– спросил он.

– Нет, - Лили покачала головой, - я хочу знать, зачем вы поместили его в кокон.

– Это то, чего он заслуживает, - бросил он, а потом замолчал, не решив, прекратить ли с ней разговаривать, раз она так бесцеремонно вновь отвергла их щедрое предложение или еще раз попытаться убедить несчастную.
– Тебе стоит подумать, как следует, прежде чем отказываться.

– Что бы он ни заслуживал, вы понимаете, что тем самым развязываете войну?
– Лили смотрела на него холодно.
– Вам все равно, кто здесь погибнет, верно? И кто окажется на черном престоле - тоже?

– Зло само позаботится о себе, - сияние его усилилось, и глаза уже отказывались различать детали его лица, но Лили не отводила взгляд, и даже более того, позволила себе протянуть руку и коснуться его. Херувим вздрогнул, но пальцы Лили дотронулись до него, и она не сгорела, не обожглась и не испарилась.

– Как ты это делаешь?
– изумленно произнес он.
– Ты и правда ошибка.

– Я не могу уйти с тобой не из ложной гордости, - сказала Лили, - собственной глупости или амбиций. Я, - она вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза, не щурясь и не морщась, - мне не безразличен этот мир, для меня не все демоны одинаково черны, как для вас не одинаково светлы ангелы. Я столько шла - я не могу позволить победить несправедливости. То вмешательство, в котором вы его обвиняете, произошло из-за меня, я - ошибка, - Лили с силой стукнула себя кулаком в грудь, - значит, мне ее и исправлять.
– Глаза ее горели, и херувим заворожено смотрел в этот священный огонь. Спустя секунду он отшатнулся и проговорил, переведя дыхание:

– Я не понимаю тебя, я не знаю, кто ты.
– Его трясло.
– Я не понимаю, почему Создатель допустил твое существование.

Лили подняла на него полные боли глаза. Херувим привык смотреть в души, и сейчас то, что он видел там, сводило его с ума. В прошлую их встречу он не успел или не смог рассмотреть в девушке ничего, словно плотный туман застилал долину, не позволяя увидеть более верхушки горы, на которой он стоял. А сейчас - там было все, весь ад: от страданий в бессмысленности верхних слоев, до кошмаров нижних. Он смотрел в нее и понимал, что она пережила, и видел все через призму ее эмоций и души, и безмолвный крик сжал его горло мертвой хваткой. Херувим схватился за горло и начал оседать на сухую землю.

– Уходи, - глаза ее сменили оттенок, и в них скользнуло сострадание.
– Уходи, - повторила она.

– Что ты такое?
– пробормотал он, когда смог вновь дышать.

– Я - Лили, - ответила девушка.

– Ты не сможешь его вытащить, - произнес он перед тем, как окончательно раствориться.
– Кокон невозможно разрушить. В нем можно только родиться, что недоступно для проклятого.

Лили осталась в одиночестве и пустоте. Она и сама не знала, на что рассчитывала, когда призывала светлого: что он расскажет ей рецепт освобождения Ника, или сам пойдет и отключит главный рубильник на коконе? Вся эта затея была глупой. Да, ей удалось испугать и поразить херувима, и что ей это дало? Лили тяжело вздохнула, выпуская из руки струйку песка.