– Да. Во всем. Я была… то есть я надеюсь, что остаюсь самыми близким человеком тебе. И ты нужен всем нам! Нужен городу.

Она врала. Это было очевидно – почему же я не заметил раньше, в термоплане? Мира оказалась плохой актрисой. Хотя тогда я толком не пришел в себя, только поэтому сестре удалось обвести меня вокруг пальца. Но теперь, пусть пока не разобравшись в деталях, я понимал: все это обман. Но пока вокруг полно вооруженных людей Миры, пока я в ее руках, мне остается лишь поддерживать игру.

– Вы схватили тех, кто был со мной в самолете? Опустив глаза, она недовольно мотнула головой.

– Не знаем, куда они подевались. Нас было не так много, чтобы поставить нормальное оцепление, а «Могила» большая.

– Да не могли они поверху, – проворчал Влас и ткнул пальцем в пол. – Там дыра, значит, есть, под той «Могилой». Лаз. Внизу ж труб всяких полно, туда и ушли. Не, я вам точно говорю…

– Заткнись, – бросил я, и он замолчал, от неожиданности приоткрыв рот. – Я говорю не с тобой, а с сестрой. Как вы расстались с Чаком после погони кочевых?

Она покосилась на Власа, который сидел, сжимая и разжимая большие кулаки, и сказала:

– Он бросил нас, после того как ты свалился в расселину вместе с Авдеем.

– Чак сказал, что ты отказалась платить ему. Угрожала, поэтому он уехал в Инкерман заправлять емкость.

– Брехня, – возразил Влас.

Я перевел на помощника сестры холодный взгляд, и он отвернулся.

– Ты ему поверил? – Мира кисло улыбнулась. – Альб, раньше ты не был таким доверчивым. Он просто бросил нас, понимаешь? Уйдя от погони кочевых, мы остановились. Карлик сказал, что надо починить что-то в его машине. Мы все вышли размять ноги, а он завел мотор и уехал.

– Не получив денег? Это не в его духе. Она пожала плечами.

– Наверное решил, что жизнь и термоплан ему дороже монет. Ведь кочевые опять могли появиться, да и гетманы… Он-то с ними дружен, а вот мы гетманам враги. Мы все равно поймаем карлика и тех, кто был в «Крылатой могиле», никуда не денутся.

Броневик встал, и она приказала:

– Влас, ворота.

Дернув рычаг, он раскрыл дверцу между бойницами, спустил вниз лесенку и выпрыгнул наружу. Зашевелились омеговцы на сиденьях, из кабины высунулся водитель.

– Мы выйдем позже, – сказала Мира, но я все равно, пригнувшись, шагнул к дверному проему и выглянул.

Бронеход, миновав просторную базарную площадь вокруг Большого дома и пристроек, остановился возле древней бетонной ограды. Укреплена она была хорошо: проломы закрыты железными листами, трещины замазаны раствором, поверху решетка с колючей проволокой. За решеткой горели огни и прохаживались часовые – значит, с другой стороны на ограду навешаны мостки.

Дальше высился Большой дом с ветряком и тремя прожекторами на крыше, лучи которых били в разные стороны. Бронеход стоял рядом с тяжелой приземистой машиной, из башенки которой вперед торчал длинный пушечный ствол. Танкер, вспомнил я, их делают в Замке Омега. Херсон-Град потратил большие деньги, наняв столько солдат, бронеходы, да еще и танкер в придачу.

Поодаль от ворот в стене зиял пролом, под которым лежала груда обломков, вокруг слонялись омегов-цы. Я обернулся к Мире.

– Кто устроил взрыв? Она пожала плечами.

– Шпион гетманов.

– Его поймали?

– Застрелили, когда убегал.

Я отвернулся от нее, размышляя. Уже утром гетманы будут под стеной, значит, мне нужно сделать все этой ночью. Но что именно сделать? У меня был один-единственный план, основанный на воспоминаниях, которые иногда посещали меня. Бетонный коридор и комната с искрящим прибором – если они где-то в Большом доме, я должен найти их. Там и откроются все тайны.

Когда Влас подошел к будке у ворот, навстречу вышли двое, омеговец и херсонец. Влас что-то сказал им, махнул рукой на бронеход. Омеговец принялся отвечать, но тут второй увидел меня и едва не подскочил. Он схватил солдата за плечо, показал в мою сторону и толкнул к воротам. Наемник, кинув на меня взгляд, поспешил вслед за напарником. Влас возвращаться не стал – отошел к будке и сложил руки на груди, наблюдая, как они открывают ворота.

Водитель в кабине обернулся ко мне. Попятившись, я снова занял кресло, сидящий рядом с дверцей солдат потянул рычаг, закрывая ее. Загудел мотор, и броневик въехал на территорию Большого дома.

– Вспоминаешь хоть что-нибудь?

Как и раньше, мне не хотелось отвечать на прямо поставленные вопросы Миры, и я молча огляделся.

Чужое место. Чужое и неприятное. Возникло смутное ощущение, что я бывал здесь раньше… но слишком уж неопределенное. В центре зала к потолку шла широкая кирпичная труба с дверью у основания – наверное, внутри пряталась лестница. Под трубой дежурили два омеговца и два херсонца, все с карабинами, только у солдат-наемников они были без штыков и стволы более длинные. Вокруг в беспорядке стояли лавки, часть помещения отделена временными перегородками, в полутьме за ними я различил в беспорядке разбросанные по полу одеяла. На некоторых спали люди. Выходит, нижняя часть Большого дома превращена в казарму? Не слишком удобно, но врагу, кем бы он ни был, будет нелегко пробиться наверх. Хорошо хоть они догадались устроить кухню снаружи – мы проходили мимо нее, когда покинули бро-неход, – а то бы всю башню наполнял запах солдатской стряпни.