– Пойдем. – Мира нетерпеливо потянула меня вокруг трубы. – Я хочу, чтобы ты тут все осмотрел. Может, тогда память вернется, ведь ты провел здесь столько лет.

За ее спиной невесть откуда возникли две невзрачных личности в коротких плащах и пошли за нами. Отдыхающие наемники провожали нас взглядами из-за перегородок. Часовые под лестницей вскинули карабины к плечам – омеговцы сделали это четко и слаженно, херсонцы медленнее, один чуть не ткнул в себя штыком.

– Альб, тебе знакомо хоть что-то? – спросила сестра.

– Нет. Хотя, кажется… – Подойдя ближе к кирпичной трубе, я сквозь раскрытую дверь увидел нижние ступени лестницы. Повернувшись к Мире, поймал ее внимательный взгляд.

Казалось, она выжидает, как тогда, в «Каботажнике», решая, как вести себя со мной. Наконец сестра будто бы приняла решение – шагнув ближе, положила руку мне на плечо.

– У нас очень мало времени. Ты что-то вспомнил?

– Нет, – сказал я. – Ни тебя, ни дома. Ничего.

– Очень плохо. А склон Крыма, свою последнюю экспедицию? То, что нашел тогда?

– Разве я что-то нашел? До сих пор не уверен…

– Ты прислал сообщение, я говорила тебе. В котором описал… конечно, на клочке кожи многого не напишешь, но Орест когда-то учил нас излагать свои мысли… Ты написал, что нашел там… – она глянула на охранников и заговорила тише, – нашел оружие. И что с помощью него мы сможем разделаться с гетманами. «Стереть Инкерман с лица Крыма», так ты выразился.

– Выходит, это единственное, что теперь может спасти город? – спросил я.

– Да. Нам надо выехать отсюда до того, как гетманы окружат Херсон. Взять отряд, несколько быстрых машин и спешить к тому месту, где лежит оружие. Я не знаю, что это такое, – никто кроме тебя не знает, – но если мы не успеем, Херсону конец.

– Сколько он продержится в окружении?

– Три-четыре дня. Может, пять. Мы должны успеть вернуться. Говорят, дирижабль небоходов сгорел, – она внимательно посмотрела на меня. – Ты что-то слышал про это? Гетманы могли бы договориться с ними и высадить десант прямо в город или сбросить зажигательные бомбы, у небоходов есть такие. Но дирижабля нет, и это даст нам еще пару дней. Альб, нам обязательно надо, чтобы ты как можно быстрее вспомнил все. Если я покажу тебе Большой дом, как думаешь, это поможет?

– Не знаю, сестренка, – отозвался я.

Показалось или она и правда едва заметно вздрогнула, когда я назвал ее так? Кивнув охранникам, чтобы шли следом, Мира поднялась вместе со мной по лестнице, провела через несколько комнат и залов, по длинным круговым коридорам и в конце концов остановилась под приоткрытыми дверями на верхнем этаже Большого дома.

– Ничего, Альб?

Я покачал головой.

– Ну хорошо. Ты устал? Сейчас Влас готовит машины для нашей экспедиции. Выедем до рассвета.

– Но куда мы поедем?

– В ту сторону, куда ты плыл на лодке. А что еще делать? Я пришлю служанку, тебе наполнят ванну. Отдохни, поспи… может, после этого память вернется. Будь готов к поездке.

Взгляд ее был внимательным и цепким. У меня вдруг заколотилось сердце, я кивнул Мире, боком вошел в дверь, закрыл за собой и привалился к ней спиной. Зажмурился. Сердце стучало как тогда, в «Крылатой могиле», – бешено, гулко, и снова мне казалось, что оно стало очень большим, заняло всю грудь. Сквозь стук его донеслись шаги снаружи, голос Миры, отдающей приказы охранникам.

Она продолжала вести игру только потому, что у нее оставалась очень маленькая надежда: я вспомню, что и где нашел под Крымом, и расскажу ей, чтобы спасти город. Но надежда эта таяла с каждой минутой… и что сделает Мира, когда она исчезнет окончательно?

Управитель Херсон-Града жил в пяти комнатах под крышей башни. В спальне стоял большой шкаф, из висящей там одежды я выбрал себе свободные темные шаровары, рубаху и куртку с кучей ремешков, петелек и карманов.

В другой комнате обнаружилась полная горячей воды голубая эмалированная ванна, и я долго мылся, залив водой весь пол. Вытерся, облачился в новую одежду, а старую бросил в угол, расчесал перед зеркалом волосы. Потом в дверь постучали, и молодая женщина внесла поднос. Она показалась мне испуганной и робкой, будто все время ждала, что я наброшусь на нее с кулаками. Служанка быстро расставила все на столе под закрытым шторой окном и едва ли не выбежала из комнаты.

Я поел, запивая ужин вином. Из-за шторы доносился гул двигателей, гудки и громкие голоса, лязг затворов и топот ног – город готовился к осаде гетманов.