– Что за сезон такой?! – разорялся Чак. Он снова был в шерстяной шапочке, которую натянул до самых бровей, под глазом его красовался здоровенный темно-синий фингал. – Тока взлетишь – тут же какая-то гнида тебе баллон дырявит! Я задолбался уже дыры латать! Сколько можно по нему стрелять?! Так, долго я тут не смогу висеть, на борт все давайте!

– Подожди! – Я снова повернулся к машине и приподнял голову над кузовом. – Мира!

– Ну? – крикнула она.

– Приведите Ореста! Я обменяю его на сведения о машине!

– И откуда нам знать, что ты не соврешь?

– Большаки, в гондолу! – снова позвал Чак. Его прервал звонкий голос Инки:

– Дядька! Ты, с волосами, который в вездеходе сидел! Тебя Дэу зовет, иди к нам!

Трос натянулся сильнее, арматура заскрипела, сгибаясь. Заднюю часть термоплана медленно разворачивало к эстакаде.

Я выпрямился, прошипев: «Не вздумайте стрелять!», вспрыгнул на кузов машины и снова позвал:

– Мира!

Она тоже выпрямилась – оказывается, сестра пряталась в проломе посреди эстакады – и залезла на груду щебня.

– Мира, у вас Орест, у меня сведения, – громко произнес я. – Обменяемся ими и разойдемся.

– Не держи нас за идиотов, Альб, – ответила она. – Мы не сможем отдать тебе поддельного Ореста, а себе оставить настоящего. А ты можешь сказать нам неправду, а сам будешь знать, где находится машина. Заберешь Ореста и полетишь прямо туда.

– Ну так что ты предлагаешь?

– Мне надоели эти игры, Альб. Вездеход набит деньгами и оружием. Мы просто убьем старика и уедем с Крыма. Но перед тем прострелим баллон дирижабля.

– Марк не захочет уезжать, ты его не уговоришь.

– Так, большаки, а ну на борт все! – донеслось сзади. – Все, я улетаю.

У меня оставался единственный выход – плохой выход, потому что он не давал мне никакого преимущества, лишь немного откладывал решение проблем… но другого сейчас просто не было.

– Лезьте туда, – сказал я кочевникам и снова обратился к Мире: – Сделаем так: я назову вам место, а вы оставите Ореста в живых. Просто оставите в живых, и все.

– Но ты можешь соврать, – возразила она.

– А вы можете убить его. Нам надо доверять друг другу, мы ведь одна семья. И если вы подозреваете, что я соврал, то я не могу быть уверен, что Орест жив. У тебя есть другие варианты?

Она нахмурилась, потом полсала плечами.

– Я уже сказала, мне надоели эти игры. Если мы прибудем на место, а машины там нет – он умрет плохой смертью. Если она будет там – я его отпущу. Даже если Марк будет против, сама вытолкаю старика из вездехода, и пусть катится куда хочет. Я сказала. Где машина, Альб?

– Человече, осторожно, – донеслось сзади. – Все, я винт включаю, а ты как хочешь.

Кочевники один за другим прыгали в дверь автобуса. Залезший последним Демир оглянулся на меня, я кивнул, и он сдернул с арматуры трос. Когда старик исчез в гондоле, появился Стоян, присев, протянул мне руку. Я подпрыгнул, он схватил меня, потащил вверх. Оттолкнув его, я развернулся в проеме. Зарокотал двигатель, и «Каботажник» поплыл от эстакады, разворачиваясь кормой к ней. Я прокричал:

– Мира! Слышишь?

– Да! – Она спрыгнула с груды щебня и быстро пошла в нашу сторону, положив на плечо автомат.

Омеговцы поднимались из укрытий, все глядели на сестру, ожидая сигнала, чтобы открыть огонь по термоплану.

– Арка! – прокричал я. – Надо спуститься по Арке! От ее подножия – влево вдоль склона. Проехать три трещины по мостам. Там природные мосты из камня. Сразу за последним свернете на запад, увидите маленькое круглое озеро с кипящей водой. Потом Красный зуб, это высокая скала из красного гранита. За ним начинается извилистая трещина, в ней лежит машина.

– Арка гораздо севернее! Значит, ты вел караван не туда!

Двигатель «Каботажника» загудел, пропеллер зарокотал громче. Мира подняла руку с автоматом, омегов-цы вскинули оружие.

– Мира, я мог соврать! – крикнул я. – Если сейчас собьете нас – никогда не попадете к машине!

– Тогда Орест умрет! – Она опустила руку, но не резко, а плавно, развернулась и зашагала вниз.