Однако никто моей речью особенно не впечатлился и за телефоном не побежал. Вместо этого все стали советовать мне отдохнуть, уверять, что с Кристофером все в порядке и что ноутбук будет в ближайшее время. Доктор Холкомб распорядился, чтобы меня отключили от некоторых самых противных проводов. Причем, как оказалось, далеко не все они держались на пластыре — некоторые заканчивались иголками, которые были воткнуты мне под кожу! Какое же счастье — избавиться от всех этих иголок, да еще от датчиков, которые начинали истерически пищать, стоило мне шевельнуться.

К тому времени, когда Фрида вернулась из буфета, со мной обращались почти как с нормальным человеком.

— Держи, — сказала Фрида, протягивая поднос, на котором стоял стаканчик с мороженым, украшенным толстым слоем карамели, взбитых сливок и орешков. Рядом лежало огромное шоколадное печенье — обычно я съедала таких по четыре-пять штук в день, если, конечно, денег хватало. Теперь меня замутило при одном лишь виде приторного десерта. Странно, я всегда обожала сладкое…

Все выстроились в ряд перед кроватью: мама, папа, Фрида, доктор Холкомб, три медсестры, дежурный из галлюцинации (никогда не поверю, что Лулу Коллинз действительно навещала меня, да еще и с собачкой Никки Ховард). Что мне оставалось? Пришлось взять ложку и зачерпнуть мороженого. Затем я аккуратно (чтобы не получилось как тогда с водой) поднесла ее к губам и положила в рот.

— М-м-м-м! — восторженно замычала я.

В этот момент все одновременно выдохнули. Послышался смех. Дежурный воскликнул: «Дай пять!» — и они с медсестрой хлопнули друг друга по ладоням. А я стала срочно запивать водой только что проглоченную гадость. Боже, какой жир! Нет, тут точно что-то не так. С каких пор я возненавидела мороженое? Что со мной сотворили врачи? Слава богу, никто ничего не заметил. Все выходили из палаты, оживленно болтая о том, как здорово, что я быстро пошла на поправку.

Все это, конечно, замечательно, только вот хорошо бы еще знать, от чего именно я выздоравливаю? Чем я болела? Что именно у меня повреждено? И что за операцию мне сделали? В одном доктор Холкомб прав: кое-что действительно изменилось по сравнению с тем, как было до больницы. И дело не только в том, что я внезапно разлюбила мороженое. Это все мелочи. Самое поразительное, что даже мои родные вели себя так, словно совсем не знали меня. Как если бы (только не подумайте, что у меня поехала крыша) я превратилась в кого-то другого.

— Вы чего? Что вы делаете? — допытывалась я у врача и медсестры, появившихся в палате посреди ночи в полном облачении, включая медицинские маски. Меня разбудили и стали перекладывать из кровати на каталку.

— Тихо, — зашептала медсестра, указывая на мою маму, дремлющую в кресле рядом с кроватью. — Дай человеку поспать, у нее и так был трудный день.

— Куда вы меня везете? — спросила я, неловко перекатываясь на каталку.

— Нужно взять кое-какие анализы, — прошептал врач.

— Посреди ночи? — пробормотала я. — А до утра нельзя подождать?

— Нет, это очень важные анализы, их нельзя откладывать.

— Ладно-ладно, — ответила я, устраиваясь на тонком матрасе каталки. Как всегда, очень хотелось спать. Я смутно осознавала, что мы едем подлинному пустому коридору. Меня смело можно было везти хоть на другой конец города, я бы все равно не проснулась.

— Как самочувствие? — поинтересовался доктор, остановив каталку, чтобы нажать на кнопку вызова лифта. По-моему, палата осталась где-то на другом конце света.

— Нормально, — сонно отозвалась я. Сняв маску, медсестра проговорила:

— Пока вроде все чисто, даже дежурной нет. Этаж пустой. Похоже, нам повезло.

Услышав слова медсестры, я решила присмотреться к ней повнимательнее. И тут же поняла, что никакая это не медсестра.

— Вы чего? — закричала я, приподнявшись на локтях. Сон как рукой сняло. Даже пульсация в голове прекратилась. — Так ты же…

Подъехал лифт.

— Быстро! — скомандовала Лулу парню в маске.

— Что вы делаете? — разъярилась я.

— Похищаем тебя, — объяснила Лулу, нажимая кнопку подвального этажа. — Все в порядке, Никки, это же мы. Давай, Брендон, покажись ей!

И тут доктор — теперь было ясно, что к медицине он не имел никакого отношения, — стянул медицинскую маску и взглянул на меня.

— Никки, это я, Брендон, — сообщил он, улыбнувшись. — Узнала? Все хорошо. Мы решили тебя спасти.

— Спасти? — недоумевала я. Передо мной стоял невероятно красивый молодой блондин. Но к сожалению, абсолютно ненормальный.