– Ха! – ответила Памела.

Она велела Артемиде сесть на край ванны и принялась перебирать косметику, ища, чем бы замазать темные круги под глазами богини. Потом она какое-то время молча трудилась, нанося кремы и немножко бронзовой пудры, чтобы хотя бы отчасти вернуть Артемиде ее естественный цвет лица. Просто потому, что Артемида была так чертовски прекрасна, она еще и наложила на ее веки серебристые тени. Это было похоже на то, как художник наносит на полотно последние мазки, подумала Памела.

– Ипполит, – вдруг едва слышно произнесла Артемида.

– Что это? – не поняла Памела.

– Ипполит был не «что», а «кто». Эдди напоминает мне его.

– Он тоже был писателем? – спросила Памела, добавляя чуть-чуть розового тона на высокие скулы богини.

– Нет. Он был воином. Сыном Тесея. Он был высоким, сильным и почти таким же прекрасным, как какой-нибудь бог. Нет, не телом Эдди напоминает мне Ипполита. Я вижу сходство между ними в преданности.

– Ты говоришь об Ипполите в прошедшем времени. Он умер?

– Да, – коротко ответила Артемида. – Убит по ошибке как раз из-за его преданности мне. Я была единственной женщиной, которую он любил в своей жизни.

– Мне очень жаль, – сказала Памела.

Артемида посмотрела в глаза смертной. И была удивлена, увидев в них понимание.

– Ты тоже потеряла любовь?

– Ну, физически он не умер. Просто я обнаружила, что человека, которому я верила, на самом деле не существует.

Артемида задумчиво кивнула.

– В определенном смысле это даже труднее вынести. Ипполит, по крайней мере, уже не бродит по древней земле. Но если бы я видела его и знала, что он всего лишь оболочка, а совсем не тот человек, за которого я его принимала… это было бы очень тяжким бременем.

– Да, ты понимаешь, – кивнула Памела.

– Да. – Артемида грустно улыбнулась. Потом повернулась и посмотрела в зеркало – и тут же ее улыбка стала широкой и по-настоящему счастливой.

– Да ты просто сотворила чудо!

Памела рассмеялась.

– Это точно. Оно называется косметикой «Боргезе», «Мак», и еще немножко «Шанели» для полного эффекта. Чудеса современных женщин.

– Спасибо, Памела! – искренне произнесла богиня.

– Не за что, Артемида. – Памела глянула на собственное отражение. – Ну а теперь я намерена сотворить такое же чудо над собой. И мне придется поспешить.

Артемида соскользнула с ванны.

– Я скажу Эдди, что это из-за меня ты задерживаешься. Он не расстроится, если мы с ним немного побудем наедине до твоего прихода.

– Артемида, – окликнула ее Памела.

Богиня, уже держась за ручку двери, обернулась.

– Могу я задать тебе один вопрос? Возможно, немного личный.

Богиня повела прекрасным плечом.

– Ты заслужила награду за сотворенное чудо. У меня нет сейчас божественной силы, чтобы отблагодарить тебя, так что я с удовольствием отвечу на твой вопрос.

– Я признаю, что не слишком хорошо знаю мифологию, но насколько я помню то, что читала о тебе, об Артемиде… ну, везде говорится, что ты – богиня-девственница, что к тебе никогда не прикасался ни один мужчина или бог. Я просто хотела бы знать, правда ли это.

Артемида сначала как будто была потрясена, потом озадачена, а потом вдруг принялась хохотать.

– Ну, я совсем не думала, что это так смешно, – пробормотала Памела, смущенная реакцией богини на ее вопрос.

– Я смеюсь над сочинителями этих историй, а не над тобой. Они заклеймили меня как богиню-недотрогу просто потому, что я отказываюсь связать себя с кем-то одним. Я люблю, когда мне того хочется. Я сама решаю, кто это будет, когда и где. Для меня истинное наслаждение рождается только свободно. И мой главный возлюбленный – лес, а мои старейшие наперсницы – нимфы. И могу заверить тебя: я отнюдь не девственница.

Артемида вышла из комнаты, и ее мелодичный смех уплыл вслед за ней.

Памела с удивлением заметила, что Аполлон избегает ее. И еще больше она удивилась, что его уклончивость слишком сильно ее обеспокоила. Он все же посматривал на нее, но как только она пыталась встретиться с ним взглядом, он тут же отворачивался и делал вид, что очень занят разговором с ближайшим из рабочих. Он избегал ее даже во время обеденного перерыва. Памела сидела вместе с Эдди и Артемидой и наблюдала, как они отчаянно флиртуют, в то время как сама она с удовольствием жевала великолепные, невероятно вкусные сэндвичи, которые приготовил для всех гениальный повар писателя. Аполлон же лишь остановился возле стола ровно настолько, чтобы взять один сэндвич и коротко, отстраненно улыбнуться Памеле, прежде чем снова вернуться к архитектору, который не отходил от того места, где рабочие уже начали ставить столбы для фундамента купальни.

Нельзя, конечно, сказать, что Памела ничем не занималась. В этот день им предстояло решить, какими будут полы в купальне, и это превратилось в грандиозное событие. Сначала Эдди хотел устроить у себя чудовищную копию дурацкого настила из фальшивого камня, весьма щедро представленного в «Форуме». К счастью, Артемида, стоявшая в царственной позе на возвышении и державшая в руке лук вместо вчерашней вазы, покачала головой и коротко сказала: «Ох, нет, Эдди, это же просто жуть!» И фальшивый камень был мгновенно отвергнут. Потом Памела попросила троих представителей фирм, производящих покрытия из натурального камня, принести лучшие образцы мрамора. И тут началось… Эдди был полностью захвачен разнообразием цвета и фактуры камня, он метался от одного ошеломляющего образца к другому, теряя рассудок от восторга и настаивая, чтобы для каждой комнаты была выбрана своя цветовая гамма.