— Да-да, приступим! Я, понимаете ли, никогда в подобном не участвовал… — тоном любящего «дедушки» пояснил он свою неторопливость и начал процедуру обряда.

Ничего сложного делать и не пришлось — я, Лорд и Люциус стали импровизированным треугольником. Риддл громогласно читал заклинание, а мы его за ним повторяли слово в слово, после чего супруг передал сына мне, я передала его Лорду, а тот, капнув на губы малыша своей кровью, вновь передал его отцу. И так три круга, пока всех не окутала прозрачная паутина, а Габриэль не перекочевал на руки своего новоявленного крестного уже окончательно. Всё. Мы подарили Габриэля Малфоя Темному Лорду.

«Пусть теперь вечно расплачивается за его спасение, раз так хотел!» — нехорошо позлорадствовала я, позабыв, что платить будем мы оба, если уже не платим…

Спустя пять минут мне все таки удалось хитростью ослабить хватку Лорда, задав ему вопрос насчет распределения прибыли между магглорожденными владельцами предприятия и чистокровными, и пока он разглагольствовал о принципах налогообложения «недостойных», я все же выдрала у него сына, ради приличия поддакнула и дерзко завершила беседу. Мы вежливо распрощались, учтиво пригласив крестного нанести ответный визит крестнику, и отбыли. Опечаленных таким поворотом событий оказалось всего двое — Габриэль и Волдеморт…

Шли дни, сплетаясь в недели и месяцы, но все же проходили они как-то незаметно, легко и беззаботно. Очередное рождество у старика Эйвери более не вызывало скуки и отвращения. Мы с Алекс, Асторией и Амандой порхали между столиками, выслушивая от похожих на нас щебечущих девушек и степенных мадам горы сплетен и слухов, на ходу поедали всякие вкусности, танцевали с мужьями, мяли щечки подвернувшимся детям, умиляясь их схожестью с родителями, отчего те обычно расцветали, и просто жили.

За неделю до празднества я стала крестной мамой Сюзанне, и обряд был полным, подруга любила в этой жизни идти до конца, раз уж решилась. Девочка, наряженная в белое атласное платьице с рюшами, сидела в манеже у того самого фонтана с русалкой, который мне приглянулся в моё первое Рождество здесь, складывала яркие кубики и поедала лимонные тянучки. Я чувствовала, что ей хорошо, а значит и Лорд мог чувствовать, хорошо или плохо моему сыну. Как он смог на такое согласиться…

Утомившись от беготни и словно вернувшегося ко мне детства, и вдоволь навеселившись с бумажными канарейками, оживавшими сразу, как только к ним прикасалась чья-то рука, я присела возле Сюзанны и замахала обеими руками Люциусу, таскавшему за собой Габриэля, и представляющего его каждому, кто с малышом был еще не знаком. Таких было ничтожно мало. Сына мы давно перезнакомили с представителями высшего света, к тому же его мать являлась официальным представителем Темного Лорда, и колдографии с его серьезной физиономией украшали собой не только развлекательные издания, но и несколько выпусков «Законы и Порядки Магической Британии». А тот факт, что ребенок еще и крестник Волдеморта, делало его юную персону самой прославленной во всей Англии…

— Это мой сын, Габриэль! — гордо произносил «молодой» папаша, без малейшего намека на улыбку выслушивал восторженные причитания, будто оценивал надежность их произносившего, и шел выискивать следующую жертву для знакомства.

Мои махания не остались незамеченными.

— Что случилось? — спросил муж.

Ответить мне не дали.

— Я устал, папа! Хосю к маме! — отец поставил малыша на ноги и подтолкнул ко мне. — Ну иди, хотя Малфои никогда не устают, запомни, сын! — сие высокопарное замечание на Габриэля не произвело впечатления, он живо вскарабкался ко мне на руки, но спустя минуту, убедившись, что Люциус отошел, так же живо слез на пол. Он никуда не хотел идти, ему ничего не было нужно. Просто не дождавшись нежных материнских объятий, ребенок не расстроился и не обиделся, а оставил меня. Молча. Разве только посмотрел как-то уж слишком по-взрослому. Но кидаться к нему и тискать, искупая свою вину, я была не намерена. Мне еще предстояло уследить, чтобы он Сюзанну не угробил, так как сыну срочно понадобилось отобрать у девчушки кубики.

Только вот малышка лишила его удовольствия, радостно воскликнув:

— Ня!!! — кубики сразу же потеряли свою ценность, а Габриэля перекосила совсем не детская злоба.

— Дула! — «р» он еще не выговаривал, но проявлению неприязни к ни в чем не повинной Сюзане, просто искрящейся в его взгляде исподлобья, это не мешало. Невзлюбил он мою крестницу люто. Все вокруг считали, что это ребячество, ведь он еще так мал и невинен, но только я замечала, как глубока в нем эта пропасть, только я…

Но сама хороша, чего только прошлая ночь стоила. Вздумалось мне, видите ли, покопаться в себе и вытянуть на свет божий что-то светлое и радостное, что-то из прошлой жизни, в которой было столько дружбы и любви.

— Хочешь сказку? — поинтересовалась я у сына, сидя у его кроватки.

— Неть! — последовал незамедлительный ответ. Устами младенца истина говорит, но я её не послушалась и начала свой рассказ. Рассказ о двух юных волшебниках и одной волшебнице, о дружбе, приключениях и победах, о строгом учителе зельеварения и о большом леснике, выкравшем из большого-большого банка маленький, но очень ценный камень. О том, как спасали эти волшебники такую ценность и свободу Хагрида, как маму его тролль убить хотел, да много еще чего я хотела рассказать сыну, пробудить в нем что-то, но поразилась сама себе. Таких блеклых и невыразительных сказок я еще не слышала, а уж то, что так говорила самая начитанная староста Гриффиндора, было вообще за границей моего понимания! Я не помнила деталей. Я выкинула из памяти ту живую, отважную и слегка занудную девочку с непослушным снопом волос на голове, всегда уверенную в своей правоте. Но я помнила Рона в обличии Артура, помнила помолвку и скрип пера в руке Лорда, звук падающего на осколки стекла рунного кольца и Чарли, истекающего кровью. Помнила, конечно, и хорошее, но связанное лишь с Люциусом, оказавшимся любящим отцом и достойным мужем, смех Алексии и улыбку Сюзанны, шуточки Драко, верную Кисси. Я забыла свои школьные годы, начисто забыла…

Мои размышления прервала Алекс, обсыпанная конфетти и жующая уже вторую, насколько я успела заметить, порцию желейных тарталеток. Если она думала, что я не вижу и не понимаю, то ошибалась.

— Давно хотела тебя спросить…

— Ммм… — промычала подруга, выражая согласие.

— Ты сколько месяцев с ним спишь? — тарталетки отправились в кругосветное плавание вокруг русалки, весьма недовольной таким неуважением к своей среде обитания, а тонкие руки девушки задрожали от волнения, словно веточки на ветру.