Киран Кэллахан снял свой пиджак и отбросил его не глядя, он не мог оторвать глаз от своей возлюбленной.

– Каким же напыщенным дураком я был! Притом что я обожал свою мать, я никак не мог понять безутешности отца, его тоски и отчаяния. Я даже втайне негодовал на него за это. Мне хотелось встряхнуть его как следует, чтобы он, нестарый еще человек, заставил себя зажить по-новому… И в то же самое время я сам изводил себя тоской по тебе, которую решился забыть, но так и не сумел. – Он поднял Александру на руки и стал кружить. – Боже, в каком же аду я прожил все эти годы, когда не то что близким, себе не хотел признаться, что безумно тебя люблю.

– Теперь мы вместе, – прошептала она, обняв его за шею и осыпая поцелуями его лицо.

– Как же я счастлив! – воскликнул Киран.

– Сегодня день траура, – напомнила ему возлюбленная.

– Наш траур длится уже три года, Алекс, – сухо отозвался он.

– Прости, любимый, я ни в чем не хотела тебя упрекать.

Гай поставил любимую на ноги и, продолжая любоваться ее красивым лицом, проговорил:

– Как ты считаешь, милая, насколько серьезен Гай в своих намерениях?

– Поверь мне, Киран, более чем серьезен. И Алана, невинная душа, она обожает его… На поминках ты совсем не ел. Ты, верно, голоден. Я накормлю тебя, любимый.

– Ты не возражаешь, я налью себе виски? – крикнул он из ее кабинета.

– Как хочешь, дорогой. Но у нас проблема!

– Что еще такое?

– Холодильник совершенно пуст, – с виноватой улыбкой объявила Алекс, появившись на пороге комнаты. – Тебе не повезло, любимый. Я никудышная хозяйка.

– Нет даже яиц? – удивился Киран.

– Есть. Яичница тебя устроит?! – обрадованная таким выходом, воскликнула Алекс.

– Я не привереда, – ответил он.

Они разделили трапезу, затем разделили душ. Оба удивляли друг друга небывалой чуткостью и уступчивостью.

– Дай-ка я, – попросил Киран, забирая полотенце из ее рук.

Алекс тотчас уступила его просьбе.

Он в который раз любовался ее безупречным сложением. Она ласкала его выгоревшие на солнце волосы. Она обхватила его за шею, когда он понес свое сокровище в спальню.

– Наверное, я плохой сын и брат, если все, о чем могу думать в эту минуту, – это ты, Алекс.

– Даже если ты действительно отвратительный сын и брат, ты самый лучший в мире любовник, – заверила его Александра Радклифф.

Киран приложил все силы, чтобы подтвердить это.

Среди ночи Алекс разбудила Кирана. Он с изумлением уставился на ее заплаканное лицо.

– Боже, Алекс, что случилось?

– Киран, любимый, я не смогу без тебя. Поклянись, что никогда не оставишь меня, – тревожно попросила она, уронив лицо ему на грудь.

– Не плачь, Алекс, – тихо отозвался он.

– Поклянись, – потребовала она.

– Никогда, Алекс, я не сумею оставить тебя, – ответил он. – Теперь я это точно знаю.

Алана Кэллахан обосновалась в роскошном особняке поместья «Уонгари».

Девушка по своей давней привычке просыпалась рано, обходила окрестности, знакомясь с ними в их самый таинственный час, – так она постепенно осваивала свой новый дом, – а затем по старой же привычке начинала какое-нибудь дело.

Но в ее первое утро в «Уонгари», в утро после похорон, ее разбудили аппетитные ароматы. Она спустилась в кухню. Там над плитой корпел Гай.

– А где Гвен? – изумилась она тому, что хозяин поместья стряпает вместо своей кухарки.

– Я отпустил ее погостить у дочери. Хотел, чтобы этот дом хотя бы несколько дней принадлежал только нам. Я давно хотел угостить тебя яствами собственного приготовления, чтобы ты наконец поняла: с таким мужем, как я, тебе голодать не придется, – шутливо пояснил он, ставя на стол сковородку.

– Шикарная яичница, – отозвалась она, потянув носом.

– Чили, кориандр, имбирь, – прокомментировал мастер. – Наслаждайся.

– А ты гурман, – отметила Алана, пробуя.

– Ты сомневалась?.. Скажи лучше, как ты себя чувствуешь, как настроение? – чутко осведомился он, поцеловав девушку в лоб.

– Чувствую себя отменно, и все благодаря тебе.

– Мы можем поговорить серьезно? – деловито спросил мужчина.

– Да, конечно, – отозвалась она. – О чем ты хотел со мной поговорить?