Хорошо понимая, сколь важен его ответ, Кристоф молчал долго, боясь пошатнуть мое отношение к нему как правдой, так и ложью. И, наконец, вздохнув, признался:

— Я не думал, что ты сможешь это понять, иначе ни за что не взял бы тебя с собой, — и он посмотрел прямо на меня. — Ты знаешь мои худшие стороны, Диана. И я не собираюсь скрывать еще одну. Ты либо принимаешь мою суть до конца, либо…

Хоть это и не был вопрос, Кристоф ждал ответа, и мы оба понимали, как много зависело от моих слов в тот момент.

— С ними, — я указала на сцену, — не случиться ничего плохого, и это самое важное. Остальное для меня не имеет значения.

Если бы я знала, насколько точными оказались мои слова…

— Да будет так.

И Кристоф, пронзительно глянув на меня, впервые за вечер отпустил мою руку и быстро вышел из ложи.

Он не знал, что в тот вечер случилось небывалое — судьба решила сыграть с ним шутку. Готовясь к особому представлению, организаторы установили в королевской ложе новейшее оборудование, чтобы столь важные персоны, даже не вслушиваясь, могли уловить мельчайшие нюансы виртуозного исполнения.

И я смогла.

— Сегодня актеров не трогать! — прорычал Кристоф так явственно, будто был в паре метров от ложи.

В дальнем конце зала я разглядела его высокий силуэт и фигуры еще троих мужчин. Зрители, забыв о представлении, обратили лица в ту сторону.

— Но, Кристоф, права уже выкуплены, и очень известными личностями!

— Это неважно. Мое слово против их. Певцы уйдут после спектакля живыми!

— Но убытки… — лепетал кто-то слабым голосом, — за все уже заплачено, ставки сделаны, и даже ее сиятельство пожелала одного из этих людей! Мы не можем…

В следующий миг одна из фигур болталась в воздухе на руке Кристофа. Я рефлекторно обхватила свою шею, вспоминая это ощущение.

— Повторяю, — видеть его близко не было нужды, я знала это выражение лица, когда его голос звучал по-звериному, — отменить бронирование и ставки, вернуть деньги и отпустить всех, участвовавших в спектакле! Или завтра ваше заведение закроется! Мне, как вы знаете, это устроить несложно. И тогда будете считать свои убытки по-настоящему!

…Спустя час мы возвращались домой. Моя рука уже привычно покоилась в руке Кристофа. В слабом свете приборов его глаза казались необычайно усталыми. В них я впервые увидела бесчисленные годы, не оставившие материальных следов на его лице.

Уже подъезжая к самому дому, я все-таки решилась сказать то, что рвалось наружу всю дорогу.

— Спасибо тебе.

— За что? — удивился он.

— За то, что могу доверять твоим словам, …тебе самому.

И его годы исчезли в улыбке…

** ** **

Утром на следующий день, вспоминая события в опере, я пыталась осмыслить, что именно сделал для меня Кристоф.

Как я теперь понимала, полный зал собрался не столько ради спектакля, сколько ради специфических развлечений после него. И мои слова лишили главного удовольствия всю эту публику. Конечно, подобная «премьера» была не первой и не последней. И, безусловно, никакие мои слова не могли изменить сути этих любителей оперы…

Но Кристоф, не задумываясь, пошел против них всех, чтобы важное для меня свершилось.

Это был поступок на грани возможного.

С некоторым опозданием я испугалась, не грозило ли сделанное накануне чем-то плохим ему самому? И тут же улыбнулась, обескуражено качая головой: могла ли я когда-либо подумать, что буду переживать за него? Определенно, мой мир перевернулся с ног на голову!..

После завтрака, прихватив с собой чашечку кофе, я отправилась в библиотеку, чтобы приятно провести оставшийся час до того, как меня подхватит круговерть домашних дел, которых стало значительно больше в связи с подготовкой к балу.

Читать не хотелось, и, найдя книгу с великолепными изображениями животных, я стала лениво листать ее. Красивым переплетом, атласной бумагой и высококачественной печатью могли похвалиться почти все книги на полках данной библиотеки. Этой же особую прелесть придавали снимки, сделанные настоящим фотохудожником, который, поймав мимолетное движение объекта, сумел одним кадром выразить его суть. Носорога, несущегося танком на объектив, или флегматично жующего лося можно было рассматривать часами…

Перевернув очередную страницу, я увидела тигра, растянувшегося в кружевной тени. В его позе удивительным образом сочетались расслабленность и готовность прыгнуть. Любуясь яркой окраской его шкуры, невозможно было противиться желанию погладить ее. И я водила пальцами по спине зверя, раздумывая, какая эта шерсть на ощупь — мягкая или жесткая? Чем больше я смотрела на этого тигра, тем больше понимала, что своей невозмутимостью, скрытой энергией и исходящей от него опасностью он мне кого-то напоминал…Я улыбнулась: ну, конечно же! Вылитый Кристоф, даже горящий взгляд хищных глаз!