Только теперь я поняла, что еще не видела ее сегодня на балу.

— Обычно я в этом не участвую, — ответила она на мой невысказанный вопрос, — но Кристоф попросил меня сделать исключение в этот раз. Он хотел, чтобы я помогла тебе справиться со страхом.

— Тогда объясни мне, что происходит — мне станет легче. Неизвестность хуже всего!

Но мудрая Мойра лишь вздохнула.

— Я в этом не уверена.

Она отпустила на мгновение мою руку и коснулась своего массивного браслета. Тонкий, как игла, звук пронзил мои уши. Непроизвольно я скривилась, заметив то же выражение на лицах тех, кто находился рядом с нами. В ответ Мойра наградила их мрачным взглядом, в который раз напомнив мне, что она не та, кем кажется. Вдруг все звуки исчезли. Мойра снова взяла меня за руку и приблизилась к моему лицу.

— Теперь нас не услышат, — ее голос звучал глухо, будто сквозь многие слои толстой ткани.

Хоть она еще ничего мне не объяснила, я видела, что стоявшие вокруг озера к чему-то готовились. Об этом свидетельствовали их замкнутые лица, неподвижные фигуры, обращенные внутрь взгляды…Кристоф готовился наравне с ними. И в этот момент я почувствовала, что он в опасности.

— Они будут сражаться… — мой голос был на удивление спокоен, в отличие от сердца, сдавленного жестокой рукой тревоги.

Мойра кивнула.

— Да…но есть одно обстоятельство. Это озеро, — и она указала на гладь воды посреди зала, — особенное. Таких в мире всего четыре, и все они тщательно охраняются, так как представляют для нас опасность.

— Опасность… — автоматически повторила я, неспособная оторвать взгляд от Кристофа.

— Жидкость в нем — не вода, а особое вещество, разъедающее нашу плоть. Для людей оно безопасно, — я вспомнила необычный запах, встретивший нас на входе. — Конечно, убить нас быстро, как может сильный яд убить человека, это вещество не в состоянии. Реабилитация возможна, но занимает долгое время — месяцы, даже годы, в зависимости от длительности воздействия. Кроме того, как ты, наверное, понимаешь, это очень больно.

Ее голос дрогнул, и я подумала, какой же должна быть боль, пугающая Мойру, пережившую века боли. И тут ее рука указала на веревку, натянутую над озером.

— Они будут сражаться на ней.

Я пораженно взглянула на Мойру.

— Победивший в охоте знает, что ждет его впереди. Иные из нас этого боятся, другие мечтают об подобном шансе годами. Кристоф всегда принимал участие в бою…

— Но в этот раз он даже не охотился, — мне хотелось немедленно схватить его и оттащить от этого проклятого озера, — он не должен …не должен…

От волнения я начала задыхаться.

— Он сильнейший и должен подтверждать это каждый год, — отрезала Мойра, а после паузы продолжила, всматриваясь в мое лицо: — Но в этот раз все иначе. Из-за тебя, Диана…В случае падения его лицо и тело будут изуродованы надолго — может, даже на годы. Он боится упасть…

— Он боится, что я не смогу принять его таким, — закончила я за нее, наконец, узнав все грани его страха перед сегодняшним днем. Мойра молча кивнула. Ее глаза были встревожены не меньше моих.

— Но… зачем? Зачем другие делают это? — я не могла понять.

Лицо Мойры осветила странная улыбка.

— Видишь ли, Диана, у нашей необыкновенно долгой жизни есть темная сторона — наши эмоции мертвы…Вспомни, как в детстве мир ослеплял тебя красками, как все в нем поражало твой разум. Каждая травинка, букашка на ней, каждый цветок заставляли тебя застыть в изумлении. Сейчас все по-другому, не так ли? А ты представь, что со времени твоего детства прошли сотни, тысячи лет…Ничто не может удивить тебя новизной, все уже было …сотни раз…Мир вокруг удручающе сер.

Я зачарованно слушала ее, пытаясь представить эту никому неведомую тайну — детство такого существа, как Мойра, пытаясь понять, как могла она знать о том, чем в те годы был мир для меня …

— Поэтому яркие эмоции — наша наибольшая ценность. Причем не только положительные. Волнение, триумф, боль поражения, пережитые сегодня, они будут вспоминать годами.

Озарение заставило меня посмотреть на Кристофа по-новому …

— Да, — качнула головой Мойра, — никто, кроме тебя, не дарил ему столько радости, страсти, ярости, не ввергал его в пучину безумной ревности, отчаянья… С тобой он не просто живет, он горит. Ты — его сокровище, Диана.

Глядя на непроницаемое выражение лица Кристофа, сосредоточившегося на будущем сражении, я улыбнулась — за всю предыдущую жизнь никто не вызывал во мне такой ураган чувств, как он.

— Знаешь, Мойра, я понимаю это лучше, чем ты думаешь…

Неожиданно Кристоф подал знак, и первые два участника ступили на веревку. Мойра вновь прикоснулась к своему браслету, но будто ничего и не изменилось — стояла мертвая тишина.

…Наблюдая за поединками, следующими друг за другом без передышки, я старалась отвлечься сухим анализом.