— Ну, Кристоф, такого не было последнюю тысячу лет!

За это Кристоф наградил его убийственным взглядом, способным остановить сердце любого из прислуги.

— Шучу, шучу… — еще громче смеялся Дженоб.

В конце концов, Кристофу пришлось оторваться от меня и навести порядок в делах.

С момента нашей первой близости прошел почти месяц. Казалось бы, за столько дней и ночей, проведенных рядом, я должна была бы устать от него, но, как только он уходил, я начинала скучать. Кружа по дому, незаметно, я подбиралась все ближе к его кабинету, уверяя саму себя, что на самом деле иду в библиотеку, располагавшуюся напротив. И уже взявшись за ручку, решала заглянуть к нему на минуточку, …ну, например, чтобы поцеловать.

Конечно же, я ему мешала, и после пары дней, тягучих, как смола, мне вспомнилось его разрешение посещать родителей, когда захочу. С энтузиазмом (наконец, сделаю что-то полезное, да и прогуляться за пределами поместья мне давно хотелось) я дала распоряжение приготовить машину. Кроме того, я уже вечность не сидела за рулем, и полезно было бы проверить навыки.

Сообщив родным о своих планах, и переодевшись, я радовалась, что через полтора месяца, когда начнутся занятия в университете, у меня не будет и минуты лишней для тоски.

Каково же было мое удивление, когда, выглянув в окно минут через десять, я обнаружила, что к выезду приготовлены еще четыре машины. Охранники, поглядывая на дом, явно ожидали моего выхода.

Уверенная, что произошло недоразумение, я поспешила в кабинет.

— Кристоф, я хочу съездить к родителям… — бурно начала я, но он спокойно прервал меня:

— Я знаю, мне уже доложили. Конечно, съезди, я же говорил, что не против.

— Но охрана… Ты же обещал, что я смогу посещать их сама!

— Безусловно, ты и поедешь сама — я очень занят и, к сожалению, не могу составить тебе компанию сегодня… Но, Диана, я никогда не обещал, что ты поедешь одна. Охрана обязательно будет с тобой.

Я была уязвлена.

— Но ты же говорил, что доверяешь мне!

— Так и есть, но ты должна понимать, как много для меня значишь, — Кристоф подошел и обнял меня. — Если с тобой что-нибудь случится, я не прощу себе.

— Но я же только к родителям и назад…

— Диана, ты — лучшая мишень для тех, кто хочет ранить меня. Ты даже не представляешь, на что способны некоторые из них…

И вроде бы в его жестах, голосе, взгляде все соответствовало друг другу. И слова звучали правдой.

Откуда же я знала, что он лжет?

Я покачала головой.

— Ты все еще не доверяешь мне — в этом дело, — и тут же по его глазам я поняла, что не ошиблась. — Почему, Кристоф? Ведь доверие — это то, чего так хотел от меня ты …И я доверилась тебе. Почему же ты не можешь довериться мне?

Он молчал так долго, что казалось — ответа не будет, но, в конце концов, его губы шепнули еле слышно:

— Однажды ты уже убежала…

— Кристоф, даже если ты будешь прогонять меня, я не захочу уйти! Мне незачем убегать — я люблю тебя.

И в тот же миг он меня целовал…

До сих пор мы не заботились признаниями. И без этих затертых слов было ясно, что наше пламя не может быть ничем иным — только любовью…

— И я люблю тебя… ты знаешь, — с трудом оторвавшись от моих губ, тяжело дыша, ответил он, …а потом добавил: — И раз уж ты меня любишь, пусть охрана будет с тобой — мне так спокойней. Пожалуйста, Диана, ради меня …пожалуйста… — и снова целовал и целовал…

Я поняла, что спорить бесполезно.

…На пороге меня уже ждали все мои родные: мама, папа, тетушка и брат с сестрой. И впервые все было так, как должно быть в семье — тепло объятий, свет улыбок, искренняя радость встречи. Впервые, вместе со мной их не посетила вина, раскаянье и страх.

Кристоф помог уладить проблемы, нависшие над моей семьей, как и обещал. Долги и претензии были отсрочены, погашены или прощены. Отец с братом работали, как проклятые, чтобы рассчитаться по оставшимся. Но бизнесу теперь все благоприятствовало самым удивительным образом, и светлая надежда озаряла лица моих родных…

— А у тебя как дела? — спросили меня осторожно.

— Прекрасно, все прекрасно, — ответила я так же уклончиво, но с энтузиазмом.

— Как …Кристоф? — почти заикаясь, выдавил отец.

— Чудесно, папа, спасибо.

И хотя больше об этом не было сказано ни слова, все, сидевшие за столом, приняли чуть более расслабленные позы.

Позже, когда, наговорившись вдоволь, я захотела заглянуть в свою комнату, Лидия пошла со мной. Она молчала всю дорогу, неслышно ступая рядом, и лишь у самой двери, повернувшись ко мне, посмотрела с улыбкой и произнесла: