Этот ликан получал от схватки удовольствие, вызывая ее злость, либо заставляя пылать. Несколько раз он слизывал ее кровь со своего ножа, несколько раз она ощущала на коже мимолетную ласку его пальцев, наряду с грубыми ударами и захватами до кровоподтеков.

А один раз ему даже удалось приставить нож к ее горлу. В этот момент Лии стало совсем жарко. Эрик тесно прижался грудью к ее спине, и он был невероятно горячим, тяжело дышал ей в щеку, и упирался в попу своей твердостью. Одно лишь лезвие холодило подбородок. А Лия даже не пыталась освободиться. Она просто вцепилась в его руку мертвой хваткой, словно не держа, а держась, непростительно потерявшись в своих эмоциях. Она просто застыла в его руках, способная чувствовать лишь самого Эрика, чистый адреналин и свои коварные эмоции. Словно где-то далеко слышался недовольный голос Пола, и следом ответ Джозефа. Лия пропускала вдохи, не сразу сообразив, что Эрик больше ничего не предпринимает. Он стоял каменной статуей, а в напряженной руке, держащей лезвие у ее горла, даже вздулись вены.

— Если честно, моя сладкая, — прошептал тогда он ей, — с самим собой бороться гораздо сложнее, чем с тобой.

Эти сова прозвучали, как удар плеть, как пинок. Лия задержала вдох, откинула голову на плечо Эрика, подставляя лицо тяжелым каплям, расслабляя тело, слушая тихий-тихий, ноющий стон Эрика, усыпляя его бдительность… а потом резко собралась, кусая ликана за руку с ножом и одновременно ударяя его локтем по лицу. Так Лии удалось вырваться из его смертельных объятий. После чего Эрик слизнул кровь с разбитой губы, и начал драться грубее и жестче. Они стали уже не любовниками, а противниками.

Удар… у Лии хрустнуло что-то ниже груди. Еще удар… лезвие Эрика снова глубоко полоснуло по руке, по нервам, заставляя бросить нож. Но выхватив еще один из сапога, Лия попыталась зацепить им Эрика. Он ушел от удара, но лезвие Лии все равно достигло цели, входя в спину над лопаткой, где она его и оставила. Эрик только поморщился от боли. А потом дернул ее за руку. Лия поскользнулась, но устояла на ногах, и пока она пыталась поймать равновесие, лезвие Эрика вошло ей в живот. Шумно втянув воздух, она уперлась взглядом в его глаза — холодные, но далеко не пустые. В его глазах промелькнула тень сожаления, но тут же исчезла.

Лия глотала свои эмоции, не позволяя вылезти ни одной из них. Она ударила ножом в плечо Эрика, принуждая отпустить нож в ее животе. Он отпустил и зарычал, отвесив ей тяжелую пощечину тыльной стороной ладони. Лия даже свалилась на землю. Где и что болело было уже не понять, болело все тело, и невыносимо жгло внутри живота. Но Лия не позволяла себе слабины. Трясущимися руками она попыталась аккуратно вытащить лезвие, сквозь пелену в глазах наблюдая, как Эрик вытаскивает из своего тела ее ножи. А потом она быстро откатилась назад и встала, немного не рассчитав выносливость своего тела. Голова пошла кругом, и во рту появился свежий металлический привкус крови. Эрик, конечно же, не стал дожидаться, когда ей станет лучше, и снова пошел в атаку. Лии ничего не оставалось, как уйти вниз, куда так тянуло головокружение. Но только она прилегла не отдыхать, а нанести еще один удар, через джинсы оставляя на икре Эрике глубокую рану.

Лии уже казалось, что схватка длилась бесконечно. И никто никому не уступал. Им даже пришлось поваляться на земле, нанося друг другу новые раны. Лия сломала Эрику нос, когда снова била его по лицу, пока он вытаскивал нож из земли, удачно пригвоздившую к ней его ладонь. Вторая его рука была так изрезана, что Эрик на какое-то время не мог ею нормально двигать.

Самые первые раны постепенно затягивались, с последних дождь смывал свежую кровь. В какой-то момент у Лии отрылось второе дыхание, она рвалась в бой, уже не чувствуя боли. Казалось и Эрик уже не замечает ее ударов. Но у него, кажется, открылось не просто второе дыхание, а нечто другое. Он был ранен не меньше нее, но он стал драться так жестко, что Лия невольно ужаснулась. В глазах Эрика стояла ответная ей ненависть. И когда Лия нанесла ему очередной удар, всадив лезвие в бок, Эрик так вывернул ее руку, что хрустнула кость. А потом он ударил ее по лицу, сломав нос и ей.

Она разозлила и его зверя. У Эрика даже глаза потемнели, и из них на нее выгладывал сероглазый волк, рыча и скалясь. Казалось, еще чуть-чуть, и Эрик выпустит его на волю. А в ответ ему, ее волчица ревела и рычала, ощутимо вибрируя под кожей и показывая свой оскал на ее лице.

Дождь уже не успевал смывать с них кровь с грязью. Лия старалась ни в чем не уступать Эрику, ни в силе, ни в ловкости, ни в хитрости. В их схватке наступил момент, когда все стало отходить на задний план, а вперед выходили боевые и хищные инстинкты. Флирт уже давно кончился, осталось одно желание одержать верх. Они уже не были противниками, они были врагами. И игра пошла по другим правилам, которые сводились к одному — «никаких правил нет».

Но Лия и не думала сдаваться. Так же как и он, она была готова биться до последнего, даже с одной рукой, пока вторая не начнет хоть как-то двигаться. Пришлось только урвать внимание для того, чтобы поправить кости руки, которая сможет принести пользу, лишь если в ней все правильно срастется.

Всю свою злость от этой раны Лия выместила на грудной клетке Эрика, с яростью ударяя в нее тяжелым ботинком. Эрик зашипел, от боли или от злости — Лию не интересовало. Главное, она повалила своего врага на землю. Но никакой выгоды из этого ей не удалось получить. Ликан откатился в сторону и быстро встал. Одним ловким прыжком он преодолел расстояние между ними, отбил ее удар и хладнокровно нанес свои, один за другим… сначала он вывернул ей вторую руку, ломая кость и в ней, один нож всадил в центр ее грудной клетки, а вторым, ее же перехваченным ножем, полоснул по горлу…

Падая спиной на землю, Лия лишь заметила, как ее кровь из шеи брызгами ложится на его лицо…

Эрик пошатнулся, роняя окровавленный нож. Ему чертовски хотелось рухнуть на землю в беспамятстве, но он заставлял себя стоять. Казалось, в свой последний удар он вложил все оставшиеся силы. Но это лишь так казалось — дайте ему повод, и он забудет об усталости. И все же, биться с Лией было тяжелее, чем с кем-то другим. Она не была обычным соперником, она была любимой и необходимой ему женщиной, а он должен был намеренно наносить ей удар за ударом.