Глаза Пола хитро заблестели.

— Хорошо, — ответил он. — Я помогу вам, а вы поможете мне.

— Договорились, — ответил довольный Анри.

Сквозь дрему Лия ощущала чье-то касание пальцев на своем лице. Сначала это показалось приятным, но вот запах… чей-то запах заставлял встать дыбом каждый волосок. И распахнув глаза, Лия попыталась отскочить назад, успев лишь дернуться, потому что мужская ладонь, опустившись на грудь, придавила ее к чему-то мягкому. Рядом что-то звякнуло. И она уставилась в безумные глаза Нифера.

— Не двигайся, — сказал ликан, который второй рукой удерживал ее запястье.

И только сейчас Лия заметила, что в ее локтевом сгибе торчала игла, и к ней была присоединена трубка, через которую в ее вину вливалась свежая кровь. Ее что, лечили?

— Как себя чувствуешь? — спросил ликан.

Боже, он так смотрел на нее, словно голодал не одну неделю. К такому взгляду не хватало еще того, чтобы он облизывался. Но не голод по пище стоял в его глазах, что пугало еще сильнее.

— Ты испугана? Я удивлен, хотя… мне нравится твой легкий страх.

Он медленно убрал от нее руки и встал с кровати, на которой она лежала. Пошевелив рукой, Лия снова услышала характерное позвякивание. Такой звук издают потревоженные цепи. И она не ошиблась, замечая на своих запястьях металлические браслеты, от которых тянулись соединенные звенья, сходясь в стене у изголовья кровати. Вот черт!

— Я не люблю повторять дважды, поэтому прошу отвечать на вопрос тогда, когда я его задаю.

Лия нахмурилась, переводя взгляд на садиста и медленно вытаскивая иглу из вены.

— Как ты себя чувствуешь? — снова спросил он, лениво проследив за ее движениями.

— А как, по-вашему, я могу себя чувствовать, сидя на цепи?

— Я спрашивал не о душевном состоянии, а о физическом.

— Я в порядке, — буркнула она, дотрагиваясь до шеи и нащупывая гладкую полоску шрама.

Потом она перевела взгляд на свой торс, замечая, что на ней надета белая мужская футболка, а под ней — ничего, в смысле — никаких ран, одни такие же гладкие шрамы.

Задумавшись на секунду, Лия попыталась припомнить последние события: схватка с Эриком… потеря сознания… Стенли… мать, которая ей что-то говорила и просила за что-то прощение… Том, который работает в больнице, и который делает ей какой-то укол…

— Что это? — спросила она тогда его. — Обезболивающее?

— Нет, тебе нужно отдохнуть… — были его последние слова, которые она помнила, а потом снова пустота.

И вот ее новая реальность…

— Долго я была без сознания? — спросила она.

— Несколько часов.

Лия посмотрела в окно, сумерки только-только сгущались. Значит, сегодня все тот же проклятый день.

— Зачем я вам? — спросила она следующее, что ее интересовало.

— А зачем мужчине женщина? — он протянул руку, чтобы снова дотронуться до ее лица, но Лия дернулась, уходя от его пальцев, которые застыли в воздухе. — Мне нравится твой непокорный характер. Жаль только, что в этот раз мой вкус сошелся со вкусом моего сына.

— А то, что вы мне противны и я люблю вашего сына, вас, конечно же, не волнует.

— Ну что ж, ты могла бы быть ему достойной парой.

Его рука жестко обхватила ее подбородок, поворачивая к нему. И наклонившись над Лией, он произнес:

— Но я не привык делиться, даже со своим сыном.

Его безумный взгляд пробежал по ее лицу и остановился на губах. Лия вся подобралась, готовясь дать отпор на любые попытки еще хоть как-то дотронуться до ее тела. Но вместо этого ликан закрыл глаза и провел носом вдоль щеки, глубоко втягивая в легкие ее запах.

— Не волнуйся, пока можешь спрятать свои коготки, они пригодятся позже. Мой сын прибудет сюда с минуты на минуту, и мне нужно быть в форме, чтобы его достойно встретить.

Эрик? Он будет здесь? О, эта мысль была как глоток свежего воздуха, которого ей не хватало в такой тесноте и под давлением этого ненормального ликана. Но тут Лия припомнила, что из-за чего-то злилась на Эрика. Ох, да, перед схваткой он наговорил ей кучу гадостей. И черт, но он так грубо бился! Она ему всего лишь не уступала, а он… он ее чуть не убил. «Чертов ликан! И какого он вообще теперь сюда прется?» — ругалась Лия. — «Собирается делить игрушку со своим отцом? Или что?» Ведь не могли же быть правдой его слова о любви, которые ей послышались в бессознательном бреду. Она просто хотела это слышать, и разум дал ей желаемое. Разве не так?