К дому рода Барсов мы дошли за пару минут, и уже на подходе девушка стала показывать, кто, где и с кем живет:

– На втором этаже слева живут Емлян с Лидией и четверо их деток. Справа – моя тетушка Майка, папина сестра. У них там семейка в двенадцать человек. На третьем – кузен Владар и его теща со своими дочками, дед Славес и мамина тетя Гала. Магазин фруктов, скорняжная мастерская, ювелирная кузня и кондитерская на первом этаже тоже нашему роду принадлежат.

О четвертом этаже ничего сказано не было, из чего я догадался, что кухарка живет под самым чердаком и нам придется тащиться вверх по лестнице. Но и здесь оказался приятно поражен: по центру каменного колодца с лестничной эспланадой имелся вполне приличный лифт, в который мы и вошли.

Гудение моторов я не услышал, но тросы натянулись и подались вверх после нажатия такой вполне себе в земном стиле кнопочки.

– А-а-а… Как оно?.. – замахал я ладонями, вопрошая, что или кто тянет кабину лифта вверх.

Мансана дернула плечиками, удивляясь очевидному:

– Сила шуйвов.

Опять эти шуйвы! Неужели и в самом деле модифицированные в сознании обывателей техники? Возможно, модифицированные до божественности? Или здесь какие тайны, совершенное неизвестные самим пользователям? У нас, например, тоже любую бабку спроси: что тянет лифт вверх? И любая ответит: электричество. Разве что одна из ста скажет «Моторы», а одна из двух сотен поправит: «Нет, тросы!»

Надо будет следующую книгу купить с определенным названием: «Сила шуйвов и с чем ее едят». Иначе без пузырька валидола, как говаривала моя покойная бабушка Марфа, не разберешься.

Ну и наверху случилось то, чего я больше всего не ожидал: меня стали «грузить». Причем так основательно, крепко «грузить». Началось с того, что на звук открываемой двери (кстати, никаких ключей или замков я не заметил) в коридор выскочила милая девчонка лет десяти, всего лишь на пять сантиметров ниже меня ростом, и счастливым голосом заверещала:

– Ура! Манса жениха привела!

– Манса?! – перекосило меня от противоречивых мыслей.

И первый раз я заметил, как моя любовница жутко и быстро краснеет. Кажется, поведение сестрички и ее смутило до глубины души, и она с крайней растерянностью залепетала:

– Не обращай внимания, это меня так дома называют. – Но ведь не это было главное, и она это осознавала: – А сестренка моя такая шутница, такая шутница! Да и принято у нас так встречать любую парочку, в дом входящую. Ну понимаешь, традиция такая.

– Странно, – проворчал я, присматриваясь к застывшей в боевой готовности малявке. – Не слышал о таких традициях.

Девчушка уже и рот приоткрыла, чтобы опять обрадовать какой-нибудь необычной традицией или обрядом, как Мансана с тяжелым металлом в голосе пригрозила:

– Басна! Веди себя прилично! А не то пожалеешь!

Какие там уговоры были между сестрами, мне неведомо, но с той поры младшенькая от меня не отходила ни на шаг, проедала дырки глазами, но молчала, как белорусский партизан, переодетый в гитлеровскую форму.

Зато появилась мама семейства, и пришлось чинно пройти процедуру знакомства и выдержать с честью комплект приличествующих данному случаю вопросов. Затем по одному стали сходиться братья, а когда я уже мечтал сбежать куда глаза глядят, появился и отец семейства. Пришлось и с ним знакомиться, отвечать на вопросы о дальней дороге и о делах, благоустройстве и проблемах в дальних Пимонских горах. Да еще и давать косноязычные пояснения по поводу моего странного произношения.

Да что это такое?! Они что, нигде не работают и не учатся, или сегодня выходной? Или они специально собрались домой и в самом деле устраивают какие-то смотрины? Что за неожиданная интеллектуальная беседа?

На это ушел час. Неожиданно исчезнувшей Мансаны все это время не было, но когда она появилась, моя радость оказалась преждевременной:

– Папа, мама, приглашайте Борея завтракать, стол накрыт.

Ага! И порисовал, и на панораму полюбовался, и историю поучил.

Стол оказался сервирован с графской роскошью, и, что самое удивительное, нам подавали и наливали две миловидные служанки. Какого тогда спрашивается ангелочка Мансана работает кухаркой в харчевне? Значит, и там у них точно семейный бизнес, в котором родственнице не зазорно и постояльцев обслужить. И с подносом к ним в номер заглянуть. Может, и ко мне все началось с простейшего, обывательского интереса? Ведь с кем еще свободнее клиент перемолвится, как не с кухаркой или подавальщицей?

Когда все расселись, я только тогда заметил, что стул мне достался наиболее высокий из всех, я уже не смотрелся как дитято. Да и вина налили в бокалы не только всем взрослым, но и мне. Присмотрелись, как я пробую, и только после этого хозяин дома поинтересовался:

– И как тебе это вино?

К тому времени я выбрал линию поведения грубоватого и бесхитростного парня:

– Не люблю алкоголь, поэтому и не разбираюсь в нем.

– Весьма благоразумные решения, – похвалила мать семейства. – И какого ты Борей, рода?