– Поверь, лучше от этого не будет. А вот хуже станет.

Шарли прикусила губу, пытаясь совладать со слезами.

– Мне становится плохо, когда ты так со мной говоришь. Твои слова звучат обстоятельно и убедительно, Спенс Гринфилд, но для меня в них смысла не больше, чем если бы ты говорил по-марсиански.

– Я понимаю, ты никак не можешь взять в толк, почему я молчу, – сказал Спенс, забирая у Шарли стакан.

– Ты ничего не понимаешь, – покачала она головой. – Твое молчание мерзко… оскорбительно!

Он побледнел.

– Поверь, Шарли, я хочу сделать как лучше.

– А что лучше, что хуже, определяешь ты сам? Я лишена права голоса?

– Не могу же я сказать тебе правду, а потом забрать свои слова назад и заменить их ложью.

– Никакая правда не может быть горше того, что есть сейчас!

– Может. И после того, как правда откроется, ее уже никак нельзя будет отправить обратно в небытие!

Безошибочно уловив в голосе Спенса боль, Шарли почувствовала, как у нее подкатил комок к горлу.

Спенс нарушил молчание не сразу.

– Шарли, нам надо понять: ничто не заделает возникшую между нами трещину. Ты не можешь поверить мне, а я… я не смогу любить женщину, оскорбившую меня подозрением. Так зачем причинять друг другу боль? Давай расстанемся по-хорошему. Забудем все и поставим точку.

Шарли помотала головой, но жест этот выражал не столько недоверие, сколько безнадежность. Все кончено, Спенс совершенно прав. Надо с достоинством уйти. Только это ей и остается.

– Мы уже совершили массу ошибок, – тихо произнес Спенс. – К чему еще одна?

Шарли пришлось дважды откашляться, прежде чем она смогла говорить, и все равно голос ее был едва слышен.

– По-моему, теперь это уже неважно.

Тешить себя надеждой, что все образуется – после той боли, что они причинили друг другу, – так же глупо, как верить, что все подстроила Шарлотта, желающая оставить ее при себе.

– Вот именно. – Потрепав ее по руке, Спенс понес стакан на кухню.

Шарли осталась сидеть неподвижно, уставившись на свою руку. Каждая клеточка, к которой прикоснулись пальцы Спенса, дрожала, словно обожженная электрическим разрядом. Шарли была уверена, что этим движением он хотел подбодрить ее, но только ей почему-то стало невыносимо грустно.

Проснувшись, Шарли первым делом поняла, что ей стало еще хуже. Ей захотелось позвать Либби. Только не Шарлотту: несмотря на ее бесчисленные болезни, а может быть, именно благодаря им тетка совершенно не умеет ухаживать за больными.

Да, хорошо, что Шарлотте неизвестно, где ее племянница: в лесу, одна – ну, все равно что одна – и больна…

Нахмурившись, Шарли попыталась заново выстроить цепочку рассуждений. Почему тете Шарлотте лучше ничего не знать? Ну как же, она обязательно начнет волноваться, а ей это вредно. И все же Шарли уже взрослая и имеет полное право болеть, когда ей заблагорассудится.

Шарли чуть не улыбнулась нелепости этой мысли. Возможно, Спенс в чем-то прав насчет Шарлотты: ее тетка действительно склонна подчинять себе окружающих. Однако бесспорно, что делает это она из лучших побуждений. Она всегда поступает так, как считает правильным. Если, постоянно находя своей племяннице какие-то занятия, она поможет ей пройти через эту черную полосу, Шарли от всего сердца будет ей благодарна. И совершенно естественно, что пожилая женщина дорожит обществом своей племянницы – на всем белом свете родных у нее только Шарли да Мартин. Нет, Спенс перегнул палку, обвинив бедную Шарлотту в том, что она и не думала совершать…

Девушка снова забылась беспокойным сном.

Очнувшись, она увидела над собой склонившуюся неясную фигуру. Схватив за плечи, неизвестный тряс ее с такой силой, что Шарли казалось, будто в голове у нее грохочет барабан. В ужасе она сдавленно вскрикнула.

– Слава Богу, – раздался сиплый голос, – ты пришла в себя.

Прищурившись, Шарли вгляделась в темный силуэт.

– Ты очень любезен, Спенс.

– Я никак не мог тебя разбудить.

– Я ничего не хочу… мне плохо…

– Знаю. Но просто до сих пор я не понимал, насколько плохо. Шарли, вставай!

– Оставь меня в покое. У меня… грипп.

– Нет, это не грипп.

– Сотрясение мозга? – помрачнела она.

– Сейчас нет времени на споры. Нам нужно как можно скорее выбраться отсюда. Шарли, мы угорели.

Шарли поняла, что Спенс говорит что-то важное. Но что именно? Угарный газ… окись углерода… Надо просто полежать спокойно и постараться вспомнить.

– Шарли, если потребуется, я потащу тебя за волосы, – начал терять терпение Спенс. – Черт побери, ты должна мне помочь. Я не смогу нести тебя на руках.