— Дакса… дакса, — задумчиво вздохнул Кариен, крутя в пальцах ручку, которой только что писал, — да, и там тоже. Одна из стенок должна быть тоньше остальных, судя по перекосу природной силы… Нужно найти.

— Но…

— Даксу не бойтесь… Он вас не тронет. Не знаю, что он там делает, — Кариен вдруг резко оглянулся, окидывая Илию недовольным взглядом и почти сразу вернулся к стоящему у входа демону. — Еще узнаю… Но мешать он нам не станет. И нападать не будет, можешь всех успокоить. Иди, я сказал.

Пришедший согласно кивнул, будто и правду успокоился.

— Иди. Лейвию позови, — отрывисто приказал напоследок Кариен.

Буквально через несколько секунд в дверь залетела демоница.

Лейвия… Илия жадно ее рассматривала. Цвета пепла — кожа темнее, распущенные волосы светлее, приподнятый подбородок, уверенный взгляд, грациозная осанка. Отличного качества одежда, так подходящая к темным глазам. Вот кто был с ним рядом… исполнял все желания. Щеки непроизвольно покраснели. И тоска… опять эта странная тоска, будто удавка с горла переместилась ниже, к сердцу.

— Слушаю, саниши, — демоница присела в похожем на реверанс движении. Кариен уже рассматривал какие-то бумажки и голову не поднял. Тогда демоница быстро и сердито взглянула на Илию. Как кипятком окатила, Илия непроизвольно сжалась. С чего бы?

Хотя глупо было не заметить сразу. Илия посмотрела вниз — она сидела на единственной в комнате кровати и, судя по всему, кровать эта принадлежала Кариену. Приняла за игрушку… как противно, плечи передернулись, отгоняя подобные мысли, хотя давно уже было пора привыкнуть, что о ней первым делом думают самое плохое.

— Говорю, пока не забыл, — не отрываясь от бумаг, начал демон. На секунду поднял голову, кивая в сторону Илии. — Ее кормить три раза в день. Головой отвечаешь. Неси еду прямо сейчас. И меня, кстати, тоже нужно покормить. И еще, подготовь ей комнату.

— Но Саниши… сейчас нет свободных, я не…

— Меня не волнует, кого и куда вы переселите и потесните, — перебил демон, — я сказал, комнату. Все. Свободна.

Демоница молча исчезла в складках портьеры.

Илия не могла отвести взгляда. Кариен… не похож на себя прежнего, как будто другой… демон совсем. Резкий, даже жесткий голос. Какое-то высокомерное презрение к окружающим. Ведь раньше он не был таким. Или был? Что она о нем на самом деле знает?

Только то, что он ее первый мужчина.

И последний, нехорошо усмехнулся кто-то внутри. Теперь ею интересуются только подобные Паруччи.

Тем временем Кариен отложил палочку, развернулся всем телом, поудобнее устраиваясь на стуле.

— Теперь ты. — Беспрекословным тоном сказал. Разве что пальцем в лицо не ткнул.

— Ты утащила у меня часть силы, — обвинительно начал. — Хотелось бы знать, как.

— А мне бы тоже хотелось это знать, — вызывающе сообщила Илия.

— То есть ты как будто не знаешь? — уточнил демон.

— Как будто? — вопрос ее по-настоящему озадачил.

— Ну, ты же приняла мою силу? Зачем?

— Зачем? Я приняла? Нужна мне твоя сила, как собаке пятая лапа! Забери ее обратно, будь так любезен.

Кариен минуту подумал.

— Забери? А… ты даже этого не знаешь? — он хмыкнул. — Неужто, правда, не знаешь?

Он неожиданно наклонился и стал Илию рассматривать, так пристально, что сразу стало жутко неудобно. Она опустила глаза — обувь, похоже, вчера с нее сняли, как и куртку, а оставшиеся мятые штаны и рубашку, в которых пришлось не просто бегать по лесу, а еще и ночь спать, выглядели, мягко скажем, неаккуратно. 'Почему меня вообще должно волновать, что он подумает?', - разозлилась Илия и вызывающе задрала подбородок. Остановившись где-то в районе волос (потому что прической данное зрелище точно не назовешь), Кариен продолжил:

— Забрать-то проще простого, только вот от твоей личности после этого мало что останется. В лучшем случае будешь помнить, как ноги переставлять и какой стороной ложку в руках держать, — довольно равнодушно пояснил.

Твою мать! Илия бессильно уткнулась лицом в ладони. Вот так и знала, что и в этом случае все будет через одно место, которое в последнее время отчего-то слишком близко к ее делам. Поверила она сразу же — зачем ему врать? Да это и не в стиле Кариена…

Прикосновение холодных пальцев к горячему лбу принесло какое-то облегчение. Она терла и терла кожу, и пыталась снова не думать… Даже смешно — столько лет учиться думать, а теперь наоборот, жалеть, что научилась.