— Нет, мы все там облазили и нашли только его следы, уж слишком они необычные. И вот что еще интересно столько выстрелов, а в деревне никто ничего не слышал. Значит, пользовался бесшумным оружием.

— И что ты думаешь?

— Может действительно осназ, какое-нибудь особое подразделение, бесшумное и необычное оружие, в одиночку уничтожает отряд и вспомни, как он Звонареву представился? Специальное антидиверсионное подразделение. Может оно так и есть? По-моему, это все нужно изложить в докладе и отправить в Москву. Пусть они там разбираются. У нас тут фронт подходит.

— Хорошо. Так и сделаем.

На этом совещание закончилось.

А вот в Москве только начиналось. Естественно, странный пакет сразу не попал на стол к Берии. Его со всей тщательностью сначала проверяли и перепроверяли на наличие ядов. Но так как их там не было, то эксперты ознакомились с содержимым и мягко сказать были удивлены содержимым. Сначала было письмо, адресованное лично Лаврентию Павловичу Берии, так же напечатанное странным типографским способом. Затем была стопка технической документации и описаний, которые сразу заинтересовали экспертов. Но сначала со всем этим решил лично ознакомиться грозный нарком НКВД, особенно это желание усилилось после прочтения второй шифрограммы, в которой рассказывалось как лихо и при каких обстоятельствах была уничтожена немецкая диверсионная группа.

В первую очередь его заинтересовало сопроводительное письмо адресованное лично ему:

"Уважаемый товарищ народный комиссар внутренних дел.

Ситуация сложилась так, что мы имеем доступ к информации имеющей стратегическое значение для Советского Союза. Нас ужаснули планы Ваших противников, направленные не просто на уничтожение Советского Союза как государственного формирования, а на геноцид Советского народа. И это не просто слова. Есть уже распоряжения рейхсфюрера СС Генриха Гимлера про создание огромных фабрик смерти — концлагерей, где уничтожение людей самых разных национальностей будет поставлено на поток с немецкой педантичностью. В Германии идет постоянное создание новых видов вооружения, которые со временем могут привести к огромным потерям РККА и мирного населения.

Мы не имеем отношения ни к разведывательным и контрразведывательным структурам ни Ваших противников, ни Ваших теперешних союзников.

Воспринимайте это обращение как инициативу третьих лиц, обеспокоенных угрозой уничтожения России вне зависимости от вида государственного строя в ней.

В качестве жеста доброй воли предоставляем Вам основные положения директивы?21, известного как план «Барбаросса» — войны против Советского Союза.

Любую полученную информацию вы можете проверять любыми путями, чтобы убедиться, что это не дезинформация.

В качестве подтверждения, что письмо дошло до Вас и Вы готовы сотрудничать прошу в вечерней сводке Совинформбюро указать что: "За героизм и отвагу капитан Пронин награжден орденом Красной Звезды". На следующий день тем же каналом, через Могилевское НКВД будет передан следующий пакет с информацией. В приложении к этим документам будут кодовая таблица, списки частот и порядок работы, согласно которым возможен обмен информацией с использованием радиостанций в случае невозможности передачи информации другим путем.

Попытка физического захвата курьера, будет расцениваться как разрыв отношений и потери для Вас важного источника информации, в ценности которого вы скоро убедитесь.

С уважением Странник."

В приложении письму было несколько страниц, отпечатанные на привычном, для человека двадцать первого века лазерном принтере, на которых были размещены сканы того самого плана «Барбаросса», схемы, карты, таблицы с описанием количественного и качественного состава Вермахта задействованного на восточном фронте.

Еще в одном приложении было изложено устройство глубинных магнитных мин, которыми была закрыта Севастопольская бухта и способы их поиска и разминирования.

Информация была сверхважная. Если до этого советское руководство могло только догадываться об основных направлениях ударов и целях наступательных операций Германии, то теперь картина в общем была ясна, и опасность положения Красной Армии стала намного явственней и пугающей.

Как любой государственный деятель, Лаврентий Павлович обладал определенной долей скептицизма и недоверия, и занимаемый пост к этому просто обязывал, но полнота информации, качество изложения говорили сами за себя. И еще раз, сравнив схемы указанные в донесении с текущим положением на фронте, он убедился, что надо с полной серьезностью отнестись к этой информации и соответственно к источнику.

Что бы окончательно убедиться в ценности источника, он решил посоветоваться с кем-то из военных. Подняв трубку внутреннего телефона он вызвал своего адъютанта.

— Соедини меня с Шапошниковым.

Через пять минут раздался звонок.

— Борис Михайлович здравствуйте — с легким кавказским акцентом проговорил.

— Здравствуйте Лаврентий Павлович.

— Борис Михайлович, наша разведка достала определенные документы, и я бы хотел, чтобы вы с ними ознакомились и высказали свое мнение как военный специалист. По моему мнению важность этих документов такова, что попросил бы вас не затягивать с этим. Тем более, на сколько я знаю, вы неплохо знаете немецкий язык.