Мне показалось неразумным ставить профессора в известность о том, что Сара провела меня, и я написал ему письмо, сообщив, что картина у моих агентов, где ее приводят в порядок. В тот же вечер я нанес визит сэру Уильяму, чтобы попросить его подождать; день-другой — и он получит свой шедевр.

—Какая жалость, — сказал профессор, встретив меня в холле. — Вы опоздали.

—Опоздал?

—Они уехали в Америку и вернутся месяца через три, не раньше.

—Ну и на здоровье, — сказал я. — За это время я подыщу раму. Полагаю, сэр Уильям не откажется выслать мне аванс в сто фунтов?

—Боюсь, — сказал профессор, — сэр Уильям захочет прежде взглянуть на картину.

—В таком случае, — сказал я, — я считаю себя вправе воспользоваться другими предложениями. Не сомневаюсь, что Хиксон даст мне большую цену.

Профессор не на шутку испугался и стал уверять меня, что сэр Уильям, если я соглашусь подождать, конечно же, заплатит больше Хиксона.

Профессор остался в квартире Бидеров на субботу и воскресенье. До понедельника, когда он уезжал погостить к старому другу в Девоншир, ему негде было жить. И есть ему было почти нечего. Бидеры все позапирали, кроме головки сыра и полкаравая черствого хлеба.

Сначала, когда я предложил составить ему компанию, профессор насупился. Однако, услышав, что я согласен взять на себя заботу о довольствии, стал гостеприимнее.

—Вы можете лечь на диване в студии, — сказал он. — Я сплю в гостиной.

—А почему не в постели сэра Уильяма?

—Белье заперто в шкафу.

—Ладно, — сказал я. — Перебедуем как-нибудь, пока хозяев нет дома.

Потом я научил профессора отдать в заклад зимнее пальто, а на вырученные деньги купил пива и бекона на двоих. Мы рассчитывали выкупить пальто, как только я получу за картину. Так мы и жили в стране Бьюлы на хлебе, сыре и беконе, а потом на хлебе, корках от сыра и беконе до понедельника. Когда старый друг профессора прибыл на «роллс-ройсе», чтобы забрать его в Девоншир. По-видимому, все друзья профессора охотно — когда это их устраивало — предоставляли ему всевозможные блага, за исключением одежды и денег.

Когда машина прибыла, я еще нежился в постели, и профессор не знал, как быть.

—Простите, мистер Джимсон, — сказал он, — но мне нужно запереть квартиру и сдать ключи в полицейский участок.

—Подумаешь, — сказал я. — Дайте сюда ключи, и я сам о них позабочусь. Невежливо заставлять друзей ждать.

И действительно, приятель Алебастра мерил шагами студию и с каждой минутой все больше накалялся от нетерпения. Потому что его ждала жена. А жена, насколько я мог судить, не слишком жаловала его друга, профессора. И отнюдь не была намерена долго ждать джентльмена с прорехами на заднице.

—Поехали, Алебастр, — торопил его приятель, поминутно входя и выходя. — Нам до ленча предстоит проделать немалый путь.

—Бидеры очень предусмотрительны,— сказал профессор, у которого от волнения голова шла кругом. — Они дали мне строжайшие инструкции. Здесь собрано много уникальных вещей, и они, естественно, беспокоятся об их сохранности.

—И правильно делают, — сказал я.— Скажите привратнику, чтоб не спускал глаз с входной двери. Скажите ему, что мистер Галли Джимсон берется передать ключи по назначению.

Профессор совершенно потерялся. Он укладывал в картонку свои пожитки: пару носков, запасной воротничок, черновые наброски к труду «Жизнь и творчество Галли Джимсона», зубную щетку и так далее и тому подобное, и, поминутно подбегая к двери, говорил: — Сейчас, сэр Реджиналд, — а потом мчался ко мне: — Так вы отдадите ключи сегодня же утром.

—По всей вероятности, — сказал я. — Все зависит от состояния моего желудка. В одном можете быть уверены — я жизни своей не пощажу, защищая квартиру, если понадобится. Я считаю это своей священной обязанностью. Не забудьте сказать привратнику, что я сам передам ему ключи.

—Сегодня же, — уточнил профессор.

Сэр Реджиналд издавал звуки, весьма похожие на те, которые испускает беговая лошадь, возжелавшая выиграть дерби еще до того, как дали старт.

Профессор продолжал пялиться на меня. Я отвечал ему тем же. Смотрел прямо в глаза, как положено человеку с чистой совестью.

—Может быть, мне лучше сказать в полиции, чтобы они сами зашли, — предложил он. — И вам будет спокойнее. Правда, мистер Джимсон, если полиция все возьмет на себя — меньше ответственности.

—Превосходная мысль, — сказал я. — Передайте им, что я позабочусь о ключах и присмотрю за тем, чтобы все было сделано честь по чести.

—Вы идете, Алебастр? — крикнул сэр Реджиналд из-за двери. — Я больше не в состоянии смотреть на картины вашего Бидера. Где он только набрал столько дряни!

—Иду, иду,— сказал профессор, впадая в панику. — Хорошо, мистер Джимсон. Я поставлю в известность привратника и полицию, а вы отнесете ключи в участок. И тогда у вас будет спокойно на душе.