Женщина: Я не хуже их это умею, но у меня нет такого платочка, чтобы долго парил в воздухе.

Варвар (снимая с шеи платок): Вот, подбрасывай и веселись. Гадитанки подарили. Учись у них и пойдешь далеко.

Женщина: Мне нечему учиться у шлюх из общественных купален. Мы по-разному смотрим на мужчин.

Варвар: В каком смысле?

Женщина: Моя задача возбуждать в мужах страсть, увеличить человеческое плодородие, а их задача — осушать болота.

Еллин: Профессионалки... Всюду, куда ни глянешь, профессионалки...

Варвар: Я тебя, детка, нанял не для умных бесед. Поди ко мне. Сними вот это, и это. И это, вот, сбросим.

Скиф (обнажив меч): Не смей к ней прикасаться! Она — богиня!

Варвар: Дурья твоя голова, это не богиня, а храмовая проститутка, которую выгнали из святилища за пристрастие к танцам.

Женщина: Вот уж неправда. Меня не выгоняли, а отослали на расстояние колокольного звона с условием, что если не буду пропускать молитвы, смогу туда вернуться.

Варвар: Так ты в ожидании часа молитвы всё торчишь над пропастью?

Женщина: Так.

Варвар: Ну, если ты всё еще считаешь себя храмовой, возьми свои пожитки и мотай.

Женщина: Заплати, что мое, и я уйду.

Варвар: За что платить? Мы условились, что будешь развлекать клиентов за одну десятую от выручки, а вина я сегодня не продал ни капли, и всё по твоей вине.

Женщина: Почему по моей?

Варвар: Ты говорила, что сводишь мужей с ума, а ты этого не умеешь.

Женщина: Как не умею? Посмотри вокруг — одни обалдевшие рожи!

Варвар: Вина, однако, не покупают!!

Женщина: Я свою работу сделала. Они все мною бредят, а то, что при этом не покупают вина, это уже твоя забота. Мой товар пользуется спросом, твой — нет. Рынок — это рынок.

Варвар: И кто это так уж вожделеет? Покажи мне его?

Женщина: Да хотя бы и он.

Варвар: Скиф не в счет. Он всегда готов вскочить в седло, только платить нечем. А ты расспроси тех, что при средствах.

Женщина: Ты сомневаешься, ты и спроси.

Варвар: А что, и спрошу. Я не такой дурак, чтобы бросать деньги на ветер. Начнем с крайнего, с Дака. Скажи, пахарь, глядя на танец этой жрицы храма Сладострастии, зашевелилось ли у тебя...

Дак: А чего ему шевелиться, когда, вон, засуха замучила! Третий год без дождя, держимся поливами. А сколько воды на том буйволе натаскаешь?

Варвар: Стало быть? Дак мимо. Скиф не в счет. Я — наниматель. Что до Еллина...

Еллин (углубленный в чтение): Меня тут нет.

Женщина: А где же ты?

Еллин: Ученые больше пребывают в мире идей, чем в этом греховном мире...

Женщина: Как же ты, пребывая в мире идей, заявляешь, что я тяжеловата?!

Еллин: Ну, может мельком что и приметил, но глубоко не вникал.

Женщина: Как же ты, не вникая...

Еллин: Душечка, философы уходят в горы для размышлений, а не для того, чтобы смотреть танцовщиц!

Женщина: В Афинах мало места для размышлений?!

Еллин: Для глубоких размышлений — мало, и потому, когда нами овладевает великая, но спорная идея, мы уводим ее в горы.

Варвар: Ну вот, еще один мимо. И хотя сама Волупия посвящала тебя во все тонкости женских чар, никого ты тут не охомутала.

Женщина: Как не охомутала? Послушай кифару! Посмотри в его глаза!

Варвар: Рабы не смеют мечтать о любви свободных женщин, их за это кастрируют.

Тем временем из-за скалы выплыла тяжелая корзина и долго маялась по поляне, мешая беседе.

Варвар: Сгинь!!

Женщина: Апостола не спрашиваешь?

Варвар: А он тут при чем?!