Шрифт:
Жила она в Бибирево, на улице Плещеева.
Афанасий помог спутнице выйти из машины, довёл до подъезда старого девятиэтажного дома.
— Давно вы здесь живёте?
— Всю жизнь, — слабо улыбнулась Шехерезада. — Мама умерла десять лет назад, мы живём с отцом. Я могла бы пригласить тебя к себе, но папа Дома.
— В другой раз, — кивнул он понимающе. В голову лезла всякая романтическая чепуха, хотелось читать стихи или петь, однако ему удалось сдержать язык. — Я спрашивал тебя в ресторане.
— Пошутил, я понимаю.
— Не пошутил!
Глаза Шехерезады снова стали круглыми.
— Не шутил?
— Выходи за меня замуж!
— Но ведь мы.
— Знаю, ты говорила, мы мало знакомы и в то же время знаем друг друга давно. Небеса в таких случаях не обманывают.
— Ты. — Она помолчала. — Ты. сумасшедший!
— Не побоишься стать женой сумасшедшего полковника?
Губы Шехерезады раскрылись.
И тогда он поцеловал её всерьёз, не прислушиваясь к голосу разума, подчиняясь интуиции, которая его никогда не подводила.
Целовались недолго. Он снова нашёл в себе силы оторваться от этого сладостного действа, чтобы не скомкать прощание.
— Завтра идём в ЗАГС!
— Завтра не могу, закончить надо важные дела, — выговорила Шехерезада пунцовыми губами. — Да и Олег Харитонович не поймёт, если я уйду.
— Поймёт! Заеду за тобой в двенадцать часов дня, будь готова.
— И всё-таки ты.
— Не повторяйся, — засмеялся он, хмельной от радости.
Она мгновение всматривалась в его глаза, быстро поцеловала и исчезла за дверью подъезда. А у него остался на губах сиреневый вкус поцелуя, который хотелось сохранить вечно. С трудом удержался от радостного вопля (тебе сколько лет, полковник?), сел в машину, пребывая в эйфорическом состоянии, потом очнулся, схватился за телефон:
— Олег Харитонович, не поздно?
— Надеюсь, важность сообщения оправдывает звонок? — спросил координатор.
— У меня родилась идея насчёт захвата Ко.
— Подъезжай ко мне, обсудим, — перебил его Малахов.
— Можно завтра, — остыл Афанасий.
— Я ложусь спать поздно. Или ты не в состоянии перемещаться?
— Нет, всё нормально. — Он неожиданно заговорил о другом. — Шехерезаду отпустите завтра в двенадцать?
— Зачем?
— Мы поедем в ЗАГС.
Из трубки капнула минута молчания.
— Не торопитесь?
— Нет.
— Жду.
В трубке раздались гудки отбоя.
И Афанасий, почувствовав неожиданное облегчение, поехал через всю Москву в Южное Бутово, где жил Малахов.
Несмотря на посты ГИБДД, ремонты трассы и Участки дороги, больше похожие на полосу препятствий, Ылтыын на своей «Марусе» доехал до Пскова за три с половиной часа.
Антирадар ему был не нужен, он и так чувствовал, где стоят скрытые телекамеры либо автомобили ДПС, оборудованные компьютерно-радарными системами.
В половине двенадцатого он остановил машину во дворе дома, где жил экстрасенс, понаблюдал за подъездом и окнами квартиры на первом этаже, принадлежащей Роману, хотел было позвонить ему по телефону и услышал ментальный вызов:
«Кому это я понадобился?»
«Привет, висв, — ответил Ылтыын, шевельнув лопатками; ощущать себя пронизанным лучом «телепатического локатора» было не очень приятно. — Я за тобой».
«Заходи».
«Может, я тебя в машине подожду?»
«Засада тебя не ждёт, поговорить надо. Да и тебе отдохнуть с дороги».
«Как ты меня обнаружил?»
«В окно посмотрел».
Ылтыын подумал, вышел из машины, посмотреть на которую сбежались мальчишки со всего двора.
Роман открыл дверь, одетый в шорты и майку. Они обменялись «локтепожатиями».
— Проходи, я не один.
Ылтыын заглянул в комнату.
Стоявшая у окошка девушка, русоволосая и стройная, одетая в маечку и почти такие же шорты, что и на Романе, оглянулась.
— Здравствуйте.
— Здравствуй, однако, — вежливо сказал Ылтыын.
— Это Алтын, — сказал вошедший следом Роман. — А это Юна.
Ылтыын поклонился.
— Очинно приятно, однако.
— Он говорит по-русски совершенно без акцента, — насмешливо сказал Роман девушке. — Не обращай внимания.
— Извините, — снова поклонился Ылтыын.
Юна засмеялась.
— Я приготовлю стол.
— Я не голоден, — сказал Ылтыын.
— Приготовь, мы пока побеседуем, — сказал Роман.
Юна вышла.
Роман проводил её тающими влюблёнными глазами, заметил взгляд гостя, развёл руками.