Ян вынул портсигар. Юлек взял сигарету, прикурил от газа.

— Снова уезжаешь?

— Еще не знаю, там посмотрим!

Придерживая под мышкой сапоги и носки, с сигаретой в зубах, он стянул со стула свои штаны. И в тот момент, когда он забрасывал их на плечо, из них выпал на пол темный, небольшой револьвер.

Юлек быстро нагнулся, схватил револьвер и сунул его обратно в карман бриджей. Загорелое его лицо залилось румянцем и еще больше потемнело.

Анна ничего не заметила, а Ян счел за благо не комментировать это происшествие.

— Где вы меня положите? — спросил Юлек, еще не оправившись от смущения. — В мастерской?

Анна задумалась.

— В столовой, пожалуй. Там тебе будет не слишком удобно…

— Глупости! Мне везде удобно.

— В мастерской у нас гость…

— О! — заинтересовался Юлек. — Кто такой?

— Ты ее не знаешь, — сказал Ян.

— Женщина?

— Ирена Лильен.

Юлек, только от брата некогда слышавший о Лильенах и о Смуге, присвистнул от изумления. Однако ничего не сказал. Он уже направился было к дверям, когда Анна вспомнила о Влодеке.

— Да, Юлек! Тут недавно заходил Влодек Карский, тебя спрашивал.

Юлек остановился.

— Влодек. — Он задумался. — Смуглый такой, чернявый?

— Да, он тут над нами живет.

— Знаю, конечно, знаю! — Юлек кивнул головой, улыбнулся.

Если бы не эта улыбка, явно говорившая о том, что этих двоих объединяют какие-то общие дела, Ян, возможно, подавил бы свое раздражение. Но тут он не выдержал.

— Я вижу, ты усердно взялся просвещать подростков.

Юлек поморщился и сразу занял агрессивную позицию.

— Ну и что? Ты ставишь мне это в вину?

— Да.

— Жаль. Тебя жаль, разумеется.

Малецкий даже побледнел от гнева.

— Тебе двадцать два, и ты можешь делать, что тебе заблагорассудится…

— Надеюсь! — буркнул Юлек.

— Но отдаешь ли ты себе отчет, какое зло причиняешь мальчишкам, хотя бы этому Карскому, вовлекая их в эти дела? — и он указал на место, куда упал револьвер.

— Что ты тут говоришь! — возмутился Юлек. — Ведь не только о тех делах речь! Борьба идет за нечто большее, за… впрочем, где тебе понять! Одно скажу, жаль, что тебя никто, как ты выразился, не просвещал в твои шестнадцать лет!

— Ого! — воскликнул Ян.

— Да, да! У тебя было бы меньше времени на душевные конфликты, и ты не стал бы… эх! — Он махнул носками. — Сам себе можешь досказать остальное.

Малецкий вздрогнул, но тотчас укрылся за презрительной гримасой.

— Что ты знаешь обо мне?

— Я? — Юлек прищурился. — Я знаю о тебе ровно столько, сколько нужно, чтобы тебя осудить. Это ты знаешь о себе слишком много. И слишком мало, да, впрочем, это одно и тоже!

Ян иронически усмехнулся.

— Ты, я вижу, вздумал философствовать. Прекрасно! Но самомнения тебе не занимать.

Юлек хотел немедля ответить, однако взгляд его случайно упал на жену брата.

Она стояла у стола, опустив голову, повернувшись в профиль к обоим мужчинам. Тень ресниц падала на ее щеку. Выглядела она задумчивой и грустной.

Юлек тотчас остыл. Поправил висевшие на плече бриджи и подошел к брату.

— Не сердись, старик! Я не желал тебя обидеть.

Но Ян не собирался так быстро уступать.

— Что-то ты слишком часто, сам того не желая, ведешь себя непозволительно…

У Юлека дрогнули губы и слегка потемнели щеки. Он склонил голову, потом поднял глаза, усмехнулся.

— А ты наблюдательный! — сказал он весело. — Ну, пойду одеваться.

И вышел из кухни, по своему обыкновению слишком громко хлопнув дверью. Чуть погодя из спальни Малецких, где он оставил свои вещи, донеслось громкое посвистывание.

— Хорош у меня братишка, а?

Анна начала укладывать на тарелку нарезанные ломтики хлеба.

— Ты ведь знаешь, я очень люблю Юлека.

— Но ты с ним почти не знакома! — Он пожал плечами. — Видела-то его всего несколько раз.

— Да, — ответила она. — Но тебя, в сущности, я ведь тоже знаю очень мало.

— Меня? — искренне удивился Ян.

Он подошел к жене и, взяв ее за руки, заглянул в глаза.

— Что-то новое?

Она едва заметно усмехнулась.

— Ничего нового! Но так оно и есть.

— Ты никогда такого не говорила.

— Ну, а если бы сказала, что это меняет? — Она взглянула на него. — Впрочем, не только я тебя не знаю. Ты меня тоже не знаешь. — И прибавила тише:— А бывает, и не стараешься узнать…

Он ничего не ответил. Только отпустил ее руки и подошел к окну.