Двери ей отворила сама пани Карская.

— Я к вам с большой просьбой… — начала Анна.

И осеклась, смущенная необычным видом пани Карской. В первую минуту, в полутьме прихожей, Анна просто не узнала ее; перед ней стояла словно бы другая женщина, лет по меньшей мере на десять старше. Она вся почернела, лицо осунулось, в темных, казавшихся непомерно большими глазах пылала тайная мука.

Решив, что Карская больна, Анна хотела было извиниться за свой визит. Но та сердечно обняла ее.

— Это хорошо, что вы пришли. Войдите, пожалуйста.

Когда они вошли в комнату, из соседней двери тотчас выглянула Тереска. Пани Карская подошла к ней.

— Иди играй, Тереня. — Она погладила дочку по голове. — Мамочка хочет с тетей поговорить.

Малышка обиженно надула губки.

— А Тереня?

— Потом, родная, поиграй сейчас сама.

— Я же всегда сама играю, — ответила девчушка.

Но все же вышла. Пани Карская немного постояла у дверей, потом села напротив Анны. На свету лицо ее казалось еще более измученным.

— Это хорошо, что вы пришли, — повторила она медленно, в раздумье. — Я как раз хотела зайти к вам, хотела…

Она склонила голову и только спустя минуту подняла на Анну темные свои глаза.

— Прошу вас, скажите, — начала она неуверенно, — может быть, вы знаете… где бы я могла увидеться с братом вашего мужа, с паном Юлеком?

Анна слегка покраснела.

— Вы не знаете?

Анна покачала головой.

— Он уже не зайдет к вам?

— Скорее всего нет, — тихо ответила Анна.

— Ах, так! — шепнула пани Карская как бы самой себе.

Воцарилась тишина.

— А что, Влодек хотел бы увидеться с Юлеком? — спросила Анна.

— Нет, — возразила Карская. — Влодек вчера не вернулся домой.

Анна вздрогнула.

— Как не вернулся?

Пани Карская встала, вынула из лежавшей неподалеку сумки какой-то листочек и, без слова, протянула его Анне. Та прочла раз, другой. Вдруг Карская подошла к ней, схватила ее за руку.

— Умоляю вас, если вы хоть что-нибудь знаете о Юлеке, скажите мне! Они наверняка должны быть вместе, я это знаю. И ничему не стану препятствовать. Я хочу только знать, только знать, где мой сын, за что он хочет погибнуть… Ничего больше…

Анна тоже не сомневалась, что Влодек участвует в операции вместе с Юлеком. Однако она колебалась — имеет ли право выдать доверенную ей тайну? Пани Карская это почувствовала.

— Я вас умоляю, — она сильнее стиснула руку Анны.

Столько страдания и муки было в ее голосе, что Анна решилась. Пани Карская слушала спокойно и молча. Только лицо ее стало совсем серым, а глаза — еще темней.

— Вот так! — промолвила она, когда Анна умолкла. — Значит, больше я его не увижу…

— Может, они не вместе пошли, — шепнула Анна.

— Нет, нет, я знаю, что они вместе! Что поделаешь…

Она поднялась и сжала виски маленькими узкими ладонями.

— Что поделаешь, — глухо повторила она. — В Польше матери должны знать, что, воспитывая сыновей порядочными людьми, они чаще всего готовят их на смерть. Но почему он не сказал мне? — вспыхнула вдруг в ней обида. — Ведь я бы не стала его удерживать… Как я могла бы его удержать?

После полудня со стороны города стали доноситься все более частые и мощные взрывы. На таком большом расстоянии трудно было определить, чем именно они вызваны: то ли зажигательные бомбы, то ли динамит. Но после каждого взрыва, вероятно, вспыхивал новый пожар: чуть погодя черный столб густого дыма вздымался из гетто к небу.

В кухне Пётровских пеклись пироги и готовился бигос. Запах его распространялся по всей лестничной клетке. Пётровская, красная, разгоряченная, в рубахе и в цветной нижней юбке, металась между кухней и комнатами: когда можно было отойти от печки, кончала уборку квартиры. К вечеру ей хотелось со всем управиться.

— О боже! — воскликнула она, когда особенно мощный взрыв всколыхнул землю. — Ну и лупят!

Она подошла к окну, и тут внимание ее привлекла группа людей на тротуаре возле дома Макарчинского, за углом.

— Юзеф! — заглянула она в соседнюю комнату. — Глянь-ка, что там творится возле Макарчинского.

— А чего? — спросил тот, не поднимаясь с кровати.

— Ты погляди, какая уйма людей!

Он неохотно поднялся и выглянул в окно.

— Где там уйма! Несколько человек всего.

— Как это несколько? — возмутилась она. — Посчитай, шесть, семь. Смотри, даже Владек Замойского…

Действительно, Владек стоял в группе обсуждающих что-то людей. Но Пётровского это нисколько не тронуло.