Алеха с заведенными за спину руками стоял привязанный к подпорке. Губы его были разбиты в кровь. Из раны над бровью сочилась кровь. Рядом стояли трое парней. Один из них наклонился к Алексею и, приподняв его за волосы, выдавил, стиснув зубы:

— Ты, говнюк, где кассета?!

— Не знаю, — прохрипел Алеха, — нет у меня никакой кассеты.

Парень ударил его в живот. Алеха повис на веревках, жадно глотая ртом воздух.

— А я думал ты хороший мальчик, — толстяк с короткой шеей схватил Алексея за подбородок и приподнял его голову.

— Стоять, где поставили! — Димка с пистолетом в руке шагнул в помещение.

«Оперы» замерли на своих местах. Влад подошел к Алексею и распутал веревки.

— Пошли, — он взял его за руку.

Вдруг им под ноги полетела металлическая канистра. Влад споткнулся и рухнул на пол. Димка резко обернулся. Удар в грудь отбросил его к стене. Прозвучал выстрел, и кто-то вскрикнул. Влад попытался подняться, но почувствовал, что кто-то прижал его руку с пистолетом к полу.

— Эй, Боцман, дебил! — Алеха вытер рукавом кровь с лица и ударил повернувшегося к нему Боцмана ногой в лицо.

Тот взвыл от боли и отлетел в сторону, мешком свалившись на пол. Алеха окинул взглядом комнату и бросился к выходу. Димка отклонился влево, уворачиваясь от удара Шахрана. Лом с заостренным концом вонзился в стену. Димка ударил Шахрана в пах. Тот, скорчившись, начал кататься по полу. Димка еще раз ударил его ногой в лицо.

— Где Алеха? — прокричал Влад. — Давай за ним!

Они выскочили на улицу. «Явы» во дворе уже не было.

— В машину! — скомандовал Димка. — Он мог рвануть только в город, догоним!

Тем временем Алексей, разбрызгивая из-под колес мотоцикла густую грязь, гнал к лесной опушке. «Мустанг», развернувшись, рванул в другую сторону...

Кроха потряс головой, открыл глаза, скривился от боли и заглянул в кухню. Взгляд его остановился на лежащем на полу газовом баллоне. Зрачки его глаз расширились, когда он увидел пропускающий газ шланг, нависший над зажженной горелкой. В паническом ужасе он отскочил от окна и побежал к машине.

— Кроха! Помоги! — услышал он хрипящий голос.

Кроха оглянулся. На крыльцо из открытой двери выползал парень. Он прохрипел:

— Падла, не бросай...

Кроха бросился к парню, обхватил его за спину и поволок к «Москвичу». Едва машина отъехала метров на сто, как раздался оглушительный взрыв. Издалека было видно, как вылетели оконные рамы, и все заполыхало в огненном смерче.

— Кроха! — заорал напарник, глядя на пожираемый огнем домик.

Из проема окна выскочил объятый пламенем Шахран и начал кататься по земле. Вскоре он затих. Огонь медленно сжирал его тело.

— Кроха, они же там... Толян, Шахран! Парни там... — заикаясь, кричал парень.

— Забудь о них, Чиж, или ты хочешь собрать пепел Шахрана для его Анжелики? Бля, что скажет Зевс? Хату его спалили, пацана упустили... Короче, хана нам, копец подкрался. И все из-за этого щенка и его корефанов. Найду их, замочу! За парней замочу! — он отпустил сцепление и машина двинулась дальше.

«Мустанг» приближался к городу.

— Все, теперь уже точно упустили, смотри, уже в город въезжаем, — Влад повернулся к Димке.

— Ну упустили, упустили, — согласился Димка. — Надо твоему прокурору сообщать.

— А что сообщать-то? — Влад вглядывался в улицы города.

— Как что? Про эту хату и этих ублюдков. И кассета, она ведь у нас. Кстати, давай послушаем повнимательнее, все равно уже не найдем мы твоего беглеца Алеху.

Они притормозили у обочины. Димка вложил кассету в магнитофон.

«Все было ништяк, — услышали они снова голос Алексея, — но я встретил Олесю и полюбил ее. Это уже была не «дырка», а настоящая девчонка. Сдавать ее папашу я не захотел. Они мне этого не простили: им нужны были бабки и видеоаппаратура ее отца. Он у нее работает в областном видеопрокате. Я ушел от них, но «оперы» меня поймали и привели к хозяину».

Влад явственно представил себе тот самый одноэтажный коттедж и привязанного к столбу Алеху, которого избивают Шахран с дружками. Алексей, сплюнув кровь, произносит Шахрану: «Я согласен». Влад представил также, как ночью Алешка достает из кармана кожанки мирно спящего, развалившегося в одежде на кровати Шахрана записную книжку. Алеха проходит на кухню и пишет записку. Взяв со стола нож, он пригвоздил ее к косяку двери и выпрыгнул из окна. На трепещущей на ветру записке всего одна строка: «Если вы, козлы, не отстанете от меня, то я вас всех вложу!»