«Это был не блеф, — неслось из магнитофона. — Когда я встретил Олесю, то понял, что просто так они меня не отпустят. Тут мне вспомнился урок моего отчима, дяди Пети: «С начальством не надо ругаться, надо жить с ним в мире, но всегда иметь на него компру», и я заснял на видео приезд Зевса к «операм». Он привозил деньги и давал очередные приказы».

Влад вообразил, как Алеха стоит на балконе, и, прячась за сложенными картонными ящиками, снимает видеокамерой дележ добычи. Вот он уложил камеру в пустую коробку и вошел в комнату. Шахран протягивает ему пачку сторублевок. Хозяин Зевс внимательно оглядывает Алеху, держа в руке бокал шампанского. В квартиру вваливаются Кроха с Блондином и с подружками. Хозяин берет кейс и прощается с Шахраном, едва кивнув Алехе.

«Однажды я увидел Зевса в форме майора. Он садился в милицейскую машину...»

— Слушай, Влад, — Димка резко обернулся к другу, — а тебе не кажется, что этот Зевс — тот зам, которого мы встретили в райотделе?

— Да иди ты! Майор милиции и вдруг хозяин — Зевс, — отмахнулся Влад.

— Ты что, вчера только родился? А коррупция в высших эшелонах власти? Срастание милиции с мафиозными структурами, — Димка цитировал передовицы газет. — Вспомни Чурбанова! Или ты забыл, как тебя в начале службы хотели за стольник купить?

И как бы в подтверждение, голос Алехи продолжал:

«После недели отсидки в квартире Олеси, которую купил ее папаша, я решил прошвырнуться по городу. На улице меня схватили, засунули в милицейскую машину и повезли на «подвал». Там Рахим с Гориллой «вправляли мне мозги», дубинками заставляли голым бегать на месте, да так, что я ноги стирал до крови. Потом меня привезли в детприемник, чтобы отправить в «спецуху». Это был приказ Зевса. Инспектор быстренько состряпала на меня дело, чтобы я заткнулся. Меня должны были закрыть. Потом я дернул, но это вы уже сами знаете. Теперь я хочу только одного: раздавить этих тварей, которые хотели сгноить меня и побаловаться с Олесей. Я не могу вам верить, хотя вы меня и защитили от этих «голубков» и спасли Олесю. Не ищите меня, все равно не найдете. Я «сделаю этого Зевса» и сам приду с повинной. Мне помогать уже поздно. Если вы верите в наше советское правосудие, то передайте эту кассету и записную книжку в прокуратуру».

Кассета остановилась, Влад выключил магнитофон.

Димка все это время изучал записную книжку, перелистывая страницы.

— Что там, Дим? — спросил Влад.

— Тут что-то про кооперативы, малые предприятия. Какие-то названия, фамилии директоров, состав их семей. Ага, а вот смотри, — он ткнул пальцем в страницу, где шли столбиком цифры доходов. — Так, а тут вот пошли фамилии алчных профессоров, начальников, ну, которые, наверное, имеют кругленькие суммы и дорогие вещи. Ну, все понятно.

— Ты думаешь?

— Я думаю, братан, что влез твой Алеха в тухлое дело. Мраки! Кто-то наводил его на богатую семейку, и он обрабатывал детишек и выводил этих ублюдков на крупные суммы денег. А те устраивали маскарад то в роли ментов, то под масками забирали бабки, прихватывая шмотье и аппаратуру. И, по-моему, я даже слышал про эти дела. Пора тебе выходить на прокурора. Только рабочий день кончился. Где ты его искать-то будешь?

— У меня есть его домашний телефон, — сказал Влад, вынимая записную книжку.

— Ну ты, братан, даешь. Не хило устроился: домашний телефон дяди прокурора в записной книжке. Может, ты тоже дела вертишь? Заранее прикрытие готовишь, а? Колись, как на духу.

— Да пошел ты, — отмахнулся Влад, — Давыд Леонидович мне знаком по делу пацана-убийцы,

— Че за дело-то? — поинтересовался Димка.

— Потом расскажу. Давай подъедем, позвонить надо. Тут рядом телефон есть.

Найти исправный телефон оказалось делом нелегким. У двух аппаратов не оказалось трубки, а один таксофон вовсе не работал.

— Бляха-муха! Еще одна мафия в городе... — выругался Влад, дергая рычаг аппарата.

Наконец им повезло, и они нашли рабочий телефон. Влад опустил двушку и набрал номер.

— Добрый вечер, — произнес он в трубку, — я бы хотел по-говорить с Давыдом Леонидовичем.

— А кто его спрашивает? — спросил голос жены прокурора.

— Это Владин из детприемника.

— Минутку.

— Да, слушаю тебя, Влад Алексеевич, что так поздно? — раздался в трубке добродушный голос прокурора.

— Давыд Леонидович, у меня к вам очень важное дело. Вы не подъедете завтра на работу?

— Ну ты даешь, Владин! Ни днем, ни ночью от тебя покоя нет. Воскресенье же завтра. Что там еще стряслось?

— Давыд Леонидович, это долго объяснять. Пожалуйста, это очень-очень важно, — сказал Влад извиняющимся тоном.

— Да-а, — протянул прокурор, — пропал выходной. Хорошо, когда я должен подъехать?

— Часов в одиннадцать.

— Погоди, у меня тут у жены день рождения, гостей надо проводить. Вот если, скажем, часов в двенадцать... Владин, ты можешь мне хотя бы еще час накинуть: имеет же прокурор в конце концов право на личную жизнь?