– Раз в десять - двенадцать дней, здесь ты тоже почти угадала.

– А количество?

– Миллилитров двести пятьдесят-триста, - ответил он.
– Нас, кстати, очень раздражает, когда пишут, что мы выпиваем всю кровь из человека. Кто-нибудь из вас пробовал за один раз съесть четыре литра супа или выпить четыре литра жидкости?

Я улыбнулась, представив эту картину - передом мной бадья супа и я усиленно запихиваю её в себя.

– Значит, вы не убиваете людей!
– с надеждой спросила я.

– Убиваем, - невозмутимо ответил Гера.

– Но зачем? Это же бесчеловечно - ради трёхсот миллилитров убивать!

– Так мы и не люди, а убиваем, чтобы скрыть наше существование.

– Это аморально!
– воскликнула я.

– Да неужели?!
– спокойно ответил он.
– Меня вообще поражает ваше человеческое лицемерие, и ваши двойные стандарты! Сами едите мясо, разводите скот или убиваете животных на охоте, а как дело касается нас, начинаете в один голос кричать, что мы монстры, и это аморально...

– Одно дело убить свинью или корову, и совсем другое дело - человека, да ещё из-за трёхсот миллилитров крови!

– И в чём же разница? Для вас свинья или корова еда, а для нас - вы еда. Ведь и свиньи с коровами, наверное, считают вас монстрами. И потом, мы ходим на охоту группами, и одним человеком питается сразу несколько вампиров.

– Гадость какая, - прошипела я, представляя себе эту картину.
– Неужели так трудно открыть донорские пункты и питаться там.

– А зачем? Нас всё устраивает и так. И потом, мы любим свежую, теплую кровь, так же как и вы любите свежие продукты.

– Перестань сравнивать эти вещи!
– потребовала я.

В желудке происходила целая революция, а такие разговоры даже не позволяли мне представить, что я сейчас могу что-то в себя запихнуть, потому что тошнота усиливалась с каждой секундой. Но Гера, услышав урчание, естественно всё перекрутил на свой лад.

– Вот видишь, даже твой желудок требует сейчас пищи. Я нагнал на тебя аппетит своими ответами.

– Ты думаешь?
– скептически спросила я.
– Как раз всё наоборот. Желудок протестует против твоих рассказов. И в ближайшие сутки я точно не смогу есть.

– И что, я теперь всю ночь буду слушать это урчание?

– А ты музыку включи, или слушай рёв мотора, а не мой желудок, - огрызнулась я.

– Боюсь, я не смогу загнать машину в квартиру и завести её там, чтобы заглушить звуки из твоего желудка!
– Гера усмехнулся.
– Так что поесть тебе придётся.

– Какую квартиру?
– подозрительно спросила я.

– Сейчас приедем в ближайший город, и снимем себе квартиру на одну ночь. Я думал, тебя обрадует, что ночь ты сможешь провести в нормальной кровати, а не в машине.

– Обрадует, конечно! Тогда ещё и в магазин заедем!
– радостно сказала я, уже предвкушая, что смогу размяться, принять душ, и выспаться в кровати.

– О! Ну началось! Новый город - новые магазины?
– пренебрежительно произнёс Гера.
– Вы, женщины, наверное, и жили там, если бы вам разрешили.

– Ой, только не надо морщиться! О себе родимом ты подумал, прихватив себе сменные вещи. А у меня даже зубной щётки нет!
– язвительно ответила я.
– Будешь возмущаться, заберу вещи у тебя, и посмотрю, как ты сам в ближайшем городе побежишь по магазинам.

– Ладно, - снисходительно бросил он.
– Будут тебе магазины. Но при одном условии - ты должна поесть.

При мыслях о еде меня передёрнуло. О том, чтобы зайти в кафе или ресторан, не могло быть и речи. "Сегодня я уже сполна насладилась ароматом жареного вампирского мяса, и если услышу его в кафе, испорчу аппетит всем остальным посетителям, начав демонстрировать содержимое своего желудка (хотя, по идее там пусто, но лучше не рисковать). Магазины тоже отпадают - возле прилавка с мясом я начну биться в истерике. Как и где теперь перекусить, а?".

Мы как раз въехали в какую-то деревню, и меня осенило, что я могу съесть без тяжёлых последствий и заходов в магазины. Осталось узнать - Гера считает это едой или нет. Поэтому я решила зайти издалека:

– А без разницы, что я должна есть? Важен сам факт жевания и чавканья?

– Да, но желательно без чавканья, - с улыбкой известил он.

– Чудесно! Тогда останови машину!

– Здесь?
– он удивленно посмотрел на меня.