– Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты гад!

– Знаю, - вздохнув, ответил он.

Когда истерика закончилась, и остались лишь слёзы, он разжал объятия, и повёл меня к машине. Аккуратно усадив на сиденье, он ласково сказал:

– Я быстро, - и захлопнул дверь.

Прекрасно зная, что он сейчас будет делать, я почувствовала отвращение. Слёзы с новой силой покатились из глаз. Меня стало знобить, а руки затряслись. Сквозь слёзы я посмотрела на свою правую руку, и моментально вспомнила, как воткнула ею нож в основание черепа того охотника, и тот звук, который от этого раздался. "Это воспоминание точно будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь" - поняла я. Плач снова перешёл в истерику, и я не могла остановиться.

Спустя некоторое время Гера вернулся в машину, и бросил на меня виноватый взгляд. А потом завёл машину и, развернувшись, опять направился в сторону основной дороги.

Мы уже ехали почти час, а я никак не могла остановиться и всё время плакала. Перед глазами раз за разом представала вся сцена от момента с ножом до открывания головы, и меня каждый раз передёргивало, когда я вспоминала, как нож входил в охотника. "Я с ума сойду, если такое повторится" - постоянно твердила я себе, вытирая слёзы.

Неожиданно машина остановилась, и Гера сказал:

– Думаю, нам не стоит ехать в Казань. Остановимся здесь. Посиди, я быстро, - и вышел из машины.

Оглянувшись, сквозь слёзы я увидела, что мы находимся в каком-то кемпинге для туристов. На одинаковом расстоянии друг от друга стояли домики, а кругом виднелся лес. Судя по количеству машин возле домиков, мы были третьи, кто решил здесь остановиться.

Через пять минут Гера вышел из основного здания с каким-то мужчиной, и тот принялся на что-то указывать. Гера кивнул и, вернувшись в машину, завёл двигатель. Мы проехали почти в самый конец дорожки и остановились возле крайнего домика.

– Переночуем здесь, - сказал он, и вышел из салона.

Обойдя машину, он открыл мою дверцу, и помог выйти. А затем, открыв дверь домика, провёл меня в комнату и посадил на кровать.

– Я только заберу сумки из машины и вернусь.

Сил хватило только на то, чтобы сбросить обувь, поэтому я, не раздеваясь, залезла под одеяло и свернулась калачиком. Голова болела ужасно, и хотелось только одного - чтобы этот кошмар наконец-то закончился. Но я понимала, что Игра только началась и впереди ещё почти шесть долгих недель, и нас ищут ещё три охотника. От этой мысли слёзы полились с новой силой, и я начала проклинать тот день, когда решилась написать книгу и выложить её в интернет.

Почувствовав, как Гера присел на кровать, а потом начал гладить меня по голове, я всхлипнула.

– Майя, ну успокойся, пожалуйста, - нежно прошептал он.
– Ты молодец. Благодаря тебе, мы выжили. Я обязан тебе своей жизнь.

– Тогда верни мою жизнь!
– воскликнула я, вытирая слёзы.

– Ты же знаешь, что я не могу, - с жалостью ответил он.

– Я тебя ненавижу!
– бессильно выдохнула я и отвернулась.

Истерика накатила с новой силой, и я уже расплакалась в голос, не в состоянии остановиться. "Ненавижу! Ненавижу всех! Геру, охотников, себя! Я дура! И кто меня дёрнул писать про вампиров? Лучше бы писала про эльфов, гномов, или драконов! Так нет же, мне приспичило писать именно про вампирюг. Что же теперь делать? Как выжить? И возможно ли это? Сколько я ещё протяну? Неделю, две, или день - два, а?" - от возникших вопросов меня охватило чувство безысходной тоски и жалости к самой себе.

Решив, по-видимому, остановить меня в покое, Гера встал с кровати, и я вдруг ощутила себя как никогда одинокой.

– Майя, не могу видеть тебя в таком состоянии, и думаю, что есть только два способа успокоить тебя. Первый способ - разозлить. А второй более приятный - дать тебе возможность расслабиться. Я выбираю второй, - внезапно раздалось нам моим ухом, и я почувствовала, что Гера забирается под одеяло, а затем, обняв меня со спины, принялся целовать в шею.

В первые секунды я оцепенела от приятных ощущений. Но когда до меня дошло, что он имеет в виду, попыталась вскочить, однако Гера не дал мне этого сделать. Перевернув на спину, он навис надо мной и сказал:

– Не бойся, - и стал наклоняться.

– Не надо, - сквозь слезы попросила я, упираясь ему ладонями в грудь, и поняла, что он уже без верхней одежды.

– Почему? Ты расслабишься, да и я тоже. Тем более, у меня никогда не было женщины человека, а ты никогда не занималась сексом с вампиром. Разве тебе не интересно? Думаю, нам будет хорошо. Обещаю, что приложу максимум усилий, - последнюю фразу он произнёс таким многообещающим тоном, что я невольно затаила дыхание.
– Поверь, ты не пожалеешь.

Не дав ответить, он наклонился и стал целовать меня в губы. Первым желанием было отпихнуть его от себя, но неожиданно я поняла, что именно это сейчас мне и надо. "А может он прав? Ну что мне уже терять? Я вообще вряд ли выживу в этой Игре. Но сейчас-то я жива, и пока жива, надо наслаждаться жизнь во всех смыслах! Хочу почувствовать, что я жива, а не биться в истерике, высчитывая, сколько ещё недель протяну! Скорее всего, завтра утром я об этом сильно пожалею, но ведь это будет завтра!".