Осмотр доктором сеньоры длился чуть больше часа и, разумеется, включал вопросы, которые большинству людей показались бы совершенно не имеющими отношения к делу: о ее семье, детстве, местах, в которых она росла, как она познакомилась с мужем, почему вышла за него. Затем последовали другие, более личные, касавшиеся последних лет их брака. Сеньора с готовностью отвечала на все, хотя очевидно не понимала их цели. Думаю, доктор, видя такую податливость, продолжал бы в том же духе и дольше, если б мог; однако стоило сеньоре заметить, что уже половина десятого, она жутко разнервничалась и призналась, что у нее почти не осталось времени придумать правдивую легенду для столь долгого отсутствия, и ей нужно срочно возвращаться домой. Сайрус отвез ее в экипаже и вернулся на шестой этаж ровно в тот момент, когда на город опустилась настоящая тьма.

Те несколько минут, пока он отсутствовал, доктор бесшумно мерил шагами комнату: может, обдумывал услышанное, может, размышлял о чем-то более давнем, может — и то, и другое. Никто не решался прерывать его раздумий. И только звук возвращающегося лифта вывел его из задумчивости. Он как-то пусто оглядел нас, обернулся к мисс Говард, включившей подле себя небольшую электрическую лампу и сидевшей теперь буквально на границе света и сумрака.

— Ну что, Сара, — произнес доктор. — Что стало с нашей доской?

Мисс Говард радостно улыбнулась и едва не вприпрыжку бросилась к японской ширме, ухватилась за огромную грифельную доску в раме и вытащила ее оттуда, развернув лицевой стороной к столам. Доску совсем недавно тщательно протерли.

Доктор подошел к ней и какое-то время просто смотрел на ее черное пустое пространство. Затем снял сюртук, выбрал свежий кусок мела, переломил его пополам и быстрыми, отрывистыми движениями начертал вверху: ВОЗМОЖНОЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ. Потряс куском мела в сомкнутой ладони и повернулся к нам:

— Боюсь, начать нам придется с ерунды, — провозгласил он. — Первейшая наша задача заключается вот в чем: изучить возможную политическую подоплеку преступления. Хотя должен предупредить вас, пока мы не двинулись дальше, — я в ее существование не верю.

Мистер Мур машинально скользнул за один из столов и спросил:

— То есть вы купились на мысль о совпадении, связанном с происхождением ребенка, Крайцлер?

— Я ни на что не «купился», Джон. Но верю в справедливость предположения детектив-сержантов — это случайный акт. И должен сказать вам, что если наша задача — возвращение ребенка матери, а я полагаю, это именно так, — то случайность сия таит в себе крайне мрачные перспективы. — Одним сильным широким движением доктор описал меловой круг в центре доски и принялся наносить в ключевых его точках деления, не прекращая говорить. — Как сможете заметить даже вы, Мур, любая попытка политического объяснения приведет нас к чему-то вроде логического круга, а он, в свою очередь, не приведет нас никуда. Мы начинаем здесь, — и он постучал мелком по верху окружности, соответствовавшей двенадцати часам. — Ребенок был похищен именно так, как рассказала сеньора, — не думаю, что у нас есть сомнения в правдивости ее слов. Она сильная, мужественная женщина — даже своим приходом сюда она это доказала. Будь она истеричкой, алчущей любви и внимания… — Доктор неожиданно запнулся и посмотрел в окно. — А такие создания существуют… — Мгновение спустя он вернулся оттуда, куда его увлекло. — В таком случае вряд ли из нас могла бы выйти благодарная аудитория, а вымышленная история о похищении в сочетании с ужасающими побоями вряд ли соблазнила ее в качестве подходящей легенды. Нет. Ее прошлое, ее положение, ее склад ума — все это указывает на правду. Стало быть — дитя похищено, мать получила удар по голове. Что, в случае, если мы принимаем политическую версию Мура, предполагает работу специалиста…

— Который совершает ее в людном месте средь бела дня, — скептически прогудел Люциус, открывая маленький блокнот и что-то в нем помечая.

— Ах, дорогой мой детектив-сержант, я разделяю ваш скептицизм, — ответил доктор. — Но нам не следует отметать эту теорию, руководствуясь голой интуицией. — И он быстро написал на доске в верхнем секторе окружности: ПОХИЩЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛОМ В ПОЛИТИЧЕСКИХ ЦЕЛЯХ. — В конце концов, похититель мог оказаться редкостно дерзким и гордым — таким нравится действовать в необычайно опасных условиях.

— Куском свинцовой трубы, — саркастично добавил Маркус.

— Инструментом, от коего он может в любой момент легко избавиться, дабы полиция не нашла при нем оружия, задержи они его почему-либо. В конечном итоге, наш юный друг на подоконнике, — доктор ткнул в мою сторону большим пальцем, — носил при себе такое же оружие их тех же соображений. Не так ли, Стиви?

Я огляделся и понял, что все уставились на меня.

— Ну… да, наверное. — Они не отводили взглядов, и я занервничал: — Но я же больше так не делаю! — чем несколько повеселил собравшихся.

— Ну ладно, хорошо, — сказал доктор, уводя от меня общественное внимание. — Он профессионал. Рост его случайно совпадает с ростом жертвы, кроме того, работает он чрезвычайно мягко. — И доктор переместился к правой стороне окружности. — Но кто же мог нанять его? Мур? Вам близка эта версия — предложите своих кандидатов.

— Таких в избытке, — отозвался из-за стола мистер Мур. — Полно людей, которые бы в данный момент обрадовались дипломатическому инциденту между Испанией и Соединенными Штатами. Начать хотя бы с партии войны…

— Очень хорошо. — Доктор пометил их на доске как ГРАЖДАН США ЗА ВОЙНУ. — Те американцы, которым все равно, кто начнет войну, если только мы ее закончим.

— Именно, — согласился мистер Мур, но тут же помрачнел. — Хотя мне сомнительно, чтобы им хотелось выставить американцев такими зверьми.

— Кто еще? — спросил доктор.

— Ну, есть еще кубинцы, — ответил мистер Мур. — Изгнанники здесь, в Нью-Йорке. Они бы тоже обрадовались любому поводу к войне.