– Почти дошли, – Охотник, ухватившись обеими руками за шиворот, помог Игорю выбраться из узкого люка в ложбинку между двумя рядами шпал. – Осталось тут – раз плюнуть.

– Где это мы? – спросил Князев, изумляясь, что у него еще остались силы удивляться чему-то. – Неужели, тоже метро?

– Трамвай, – тренькнул проводник, нацепляя свой весьма похудевший сидор. – Спецметро. Знаешь, что это?

Игорь неопределенно пожал плечами. Слово было знакомым, проскальзывало иногда в разговорах, которые Антошка вел со своими друзьями-исследователями, иногда забредавшими в их холостяцкую каморку, но Князева-младшего всегда волновали более насущные вопросы.

Строевая подготовка, например, или отпустит ли папаша погулять Лариску.

– А еще человек, – вздохнул Охотник. – Был такой вожак: Сталин. Сталин здесь ездил. Специально для него эту ветку метро проложили. А как умер, законсервировали до лучших времен.

Сталин. Конечно, Игорь знал эту фамилию и сам! Знал, конечно, но…

Но чем отличился данный исторический деятель, он сказать не мог: историю у них в школе преподавал все тот же Федор Дмитриевич, а его мало интересовало все, что не было связано с баллистическими ракетами и ядерными взрывами. Вот про атомную бомбардировку Хиросимы и Нагасаки он повествовал очень подробно, как и про покорение космоса, ядерные полигоны и договор об стратегических наступательных вооружениях.

– С Наполеоном воевал? На Ледовом побоище? – попытал удачу Князев.

– Не вполне, – голос Охотника вновь звякнул лопнувшей пружинкой. – Не советую повторять эту глупость при других людях.

– Тебе-то откуда знать? – обиделся Игорь.

– Я учусь, – ответил проводник. – Слушаю. Говорят, можно и кошку говорить научить, если постараться, – он снова тренькнул насмешливо. – Мы должны идти. Если не поспешить, можем столкнуться с патрулем.

– Не волнуйся, – улыбнулся Князев. – Я нашим скажу, тебя не тронут.

– Какие еще ваши? – голос Охотника ушел в холодное шипение. – Не думаю, что ты меня сможешь защитить. Скорее уж наоборот.

– Ты ведь говорил, что к людям меня выведешь, – недоуменно сказал Игорь.

– К людям, – подтвердил проводник. – Почти что к людям. На Черкизон.

Что за название, думал Князев. Была ли такая станция в метро? Антон бы ему сказал, будь он рядом. Антон все станции знал наизусть, карту мог по памяти нарисовать…

– Тебе понравится, – заверил его спутник. – Люди. Если они тебя не убьют и не съедят, будешь с ними жить. Привыкнешь. А не понравится – пойдешь дальше. Можешь до самой Ганзы дойти. Поселишься на любой станции. Станций много, людей много… Выберешь.

Князев смотрел на розовую маску молча, с непониманием.

– Ганза?..

– Кольцевая линия.

– Кольцевая? Там разве есть живые? Люди?

– О да. Очень даже живые, – ответил его проводник. – Чересчур даже, на мой вкус.

Все-таки есть! У Игоря все внутри пело.

– Но нам рассказывали, – осторожно, боясь верить чужому созданию, случайному спутнику, произнес Князев. – Нам рассказывали, что там ничего. Что там все мертво. Пустошь. Может, дескать, на одной станции что-то есть… На Измайловской.

– Врали, – коротко сказал Охотник. – Все врали. А как объясняли?

– Взрывы… Ядерные… Воздух через вентиляционные шахты высосало. Все погибли.

Проводник с минуту молча глядел на Игоря, а потом хлопнул себя по бокам.

– Люди так делают. Чтобы другими людьми управлять. Заставляют верить, что никакого другого мира, кроме того, где они правят, нет. Метро строили как бомбоубежище. Противоатомное. Все рассчитали. Вас обманывают. Думаю, ваши же начальники. Начальники врут больше врагов. Им привычнее и проще врать.

Князев молчал, только хватал воздух ртом.

– Вот патроны у тебя откуда? – из-под резиновой розовой маски сверлили Игоря два желтых сатанинских глаза.

Искушает.

– На Первомайской производят, – сказал Игорь не вполне уверенно: он и сам себя спрашивал частенько, где же именно на Первомайской может располагаться тот самый секретный патронный завод, о котором говорил Балагур.

– Нет, – возразил Охотник. – Это патроны с Кузнецкого Моста. Там и клеймо есть. «КМ».

– Это «Калашников модернизированный», – барахтался Князев.

– Можно по-разному расшифровывать, – согласился Охотник, и голос его издевательски звякнул. – Хоть со своей фамилией попробуй. «Князев – …», – он сделал вид, что задумался.

– А как они к нам на Первомайскую попадают? – Князев не желал экспериментировать со своей фамилией. – Патроны?

– Торгуете, наверное. У вас что-нибудь производят? Или, может, по поверхности лазаете, сталкерствуете? Собираете, что там от настоящего старого человечества в наследство осталось?

– Лазаем, – признал Князев. – Собираем. Но большую часть выбрасываем, потому что непригодно к употреблению. Остальное – между гражданами. Согласно заслугам и статусу, – язык сам чеканил заученные слова Конституции Первомайской республики.