Шрифт:
Подняв лимонку, он дернул чеку и швырнул стальное яйцо в черную витрину. Сам отпрянул, спрятался в кузове.
Громыхнуло, корпус инкассаторской машины посекли осколки. И боль ушла совсем. Осторожно подкравшись, Игорь переступил порог аптеки. Свежеобглоданный костяк Пинскера он заметил сразу. Его голый, чистый, будто вылизанный череп с сияющим золотым зубом сразу бросился ему глаза.
Но искал Игорь вовсе не Пинскера.
Подбирая по дороге то автомат, то подсумок с магазинами – кости погибших лежали вперемежку с остатками одежды и прочими предметами, которые черному упырю не удалось переварить, Игорь бродил по хрусткому настилу меж витрин и полок, уставленных пузырьками и коробочками с поблекшими от времени этикетками.
Не успокоился, пока не нашел его.
Все, что осталось от Меченого – череп, рассеченный вертикальной бороздой через левую глазницу, он зарыл в землю под корнями черного разлапистого дерева в мертвом сквере. И выстрелил в воздух над могилой старого солдата, отдав ему последние воинские почести.
Как полагалось.
Он шагал к Черкизону, а позади весело пылал никого уже не способный ввести в искушение желто-зеленый броневик с распахнутыми дверцами…
Михаил Сергеевич откинулся на спинку кресла и повелительным жестом выпроводил из своего кабинета телохранителей, настороженно следивших за каждым движением Князева. Ланиста встретил Игоря почти радушно.
– Живой! А я-то слышал, что сдох ты где-то!
– Твоими молитвами.
– А ты возмужал. Уверенный такой стал, спокойный… Школа Меченого?
– Меченый погиб.
– Жаль, – по лицу Ланисты не мелькнуло даже тени сожаления. – Крепкий был мужик и вояка отменный. А тут ты что позабыл? В гладиаторы пришел наниматься? Возьму, возьму, с радостью возьму! И плату положу отменную…
– Я за Ингой пришел.
– За И-и-ингой? – протянул старик, поднимая глаза к потолку и задумчиво почесывая подбородок. – Это какая же Инга? Толстуха такая рыжая?
– Ты знаешь, – терпеливо ответил Игорь. – Ты же на память никогда не жаловался.
– Не жаловался, – согласился Ланиста. – И не жалуюсь. Есть такая девочка у нас. Не совсем, правда, девочка, – хихикнул он. – Довесочек у нее образовался…
– Не понял? – напрягся Князев, все уже понимая и судорожно пытаясь высчитать в уме.
– Не считай, вояка, – от глаз Михаила Сергеевича побежали лучики морщинок: ни дать, ни взять – добрый дедушка. – Родила твоя подружка. Вырастет гладиатором. В папу.
– Что-о? – Игорева рука метнулась к горлу Ланисты, но тот был не лыком шит – видимо, нажал коленом какую-то кнопочку под столом и мгновенно ворвавшиеся телохранители оттащили взбешенного старшину от стола. – Да я тебя…
– Кишка тонка, – улыбнулся тот бледными сухими губами. – Все равно ведь вдовушкой останется Инга. А сынок твой… Кстати, его она тоже Игорем назвала-окрестила. В твою честь, надо полагать… Сироткой он останется.
– Кто сказал?
– Думаешь, подвиги твои позабыли за полгода? Да все стены твоими портретами заклеены, служивый. Твоими да Меченого. Ну, Меченого-то сдерем, если ты не врешь: с покойниками воевать – себе дороже. А вот тебе, князь Игорь, петелька выходит, как ни крути. Попытка государственного переворота это тебе не фунт изюму, да-да…
– А по делу можем поговорить? Ты ведь деловой человек?
– Охотно.
Телохранители снова удалились, а Ланиста радушно пригласил Игоря за стол. Появилось угощение, выпивка…
– И что же ты, – старик смотрел на голодного солдата умиленно, как на родного сына. – Серьезно считал, что я тебе вот так, задаром, одну из лучших проститу… Да сиди ты, сиди! Замахал он руками на вскинувшегося Игоря. – С языка сорвалось. Прости уж старого дурака… Одну из лучших девушек отдам?
– Почему задаром? – Князев отставил пустую тарелку.
– Никак разбогател? И столько выложить можешь? – Ланиста подумал мгновение и назвал сумму, когда-то показавшуюся бы старшине астрономической. – Но знай: патронами не возьму, – захихикал он. – А то опять фуфло впаришь!
– Патроны мои были самые настоящие, – спокойно возразил Игорь. – И ты это лучше меня знаешь… Но платить я буду не патронами. Какой у нас сегодня курс доллара?
Он бросил на стол аккуратно заклеенную пачку зеленых купюр, тут же перекочевавшую в руки Ланисты.
– Смотри-ка, настоящие! – старик пошуршал купюрой над ухом, посмотрел на свет и даже зачем-то понюхал. – Где взял? Клад нашел?
– Вроде того. Ну что, хватит этого?
– Не хватит, – с видимым сожалением старик вернул старшину пачку. – Инга мне слишком дорога. А там ведь еще и ребенок!