— Пусть мой брат посмотрит на метиса!

— Я смотрю на него!

— Он смеётся над нами!

— К сожалению, у него есть на это причины.

— Да. И всё-таки этому индейцу, которого ты считаешь команчем, он подал рукой условный знак. Мы не могли ошибиться. Я не нашёл следопыта на улице. Кто знает, что за дьявольскую штуку он там затеял. Так что в любом случае мы должны теперь быть начеку. Я уверен, что это опасный человек.

Виннету был прав, называя метиса опасным человеком, потому что на улице действительно произошли серьёзные события.

Следопыт, выйдя наружу, первым делом вышел из полосы света, падающего от двери. Потом пошёл прямо, никуда не сворачивая, и прошёл около трёхсот шагов, пока не услышал своё имя, произнесённое тихим голосом. Правда, это было другое имя, совсем не то, каким его называли здесь, в этом поселении. Из темноты прозвучало:

— Иди сюда, Ик Сенанда! Мы здесь!

Его звали именно так, как об этом и подумал Виннету, он был метисом, внуком Чёрного Мустанга, самого грозного вождя команчей.

Он пошёл в том направлении, откуда его позвали, и увидал перед собой трёх индейцев, один из которых выделялся особенно высоким ростом и мощным телосложением. Это был сам вождь, который приветствовал метиса словами:

— Здравствуй, сын моей дочери! Я послал в этот дом Киту Хомашу [2] самого ловкого из моих воинов, чтобы он сообщил тебе, что я прибыл и жду тебя. Ты говорил с ним?

— Мы не обменялись с ним ни единым словом. Само его появление поведало мне обо всём.

— Ты поступил мудро, ваш разговор мог бы вызвать подозрение. Мы находимся в удобном месте, никто не застанет нас врасплох, потому что в полосе света, падающего от открытой двери, нам видно каждого выходящего. И, кроме того, мы имеем дело с такими людьми, которые не имеют ни малейшего представления о жизни на нашей земле.

— Ты ошибаешься. Здесь есть люди, которые прекрасно в этом разбираются.

— Уф! Кто бы это мог быть? Скажи!

— Сначала прибыли два очень высоких и необычайно худых всадника, которые останутся тут до утра. Один из них сказал, что его зовут Тимпе, второго, кажется, зовут так же.

— Тимпе? Фи! Ни один настоящий воин никогда не слышал этого или похожего имени.

— А потом приехали ещё двое: Виннету и Олд Шеттерхенд!

— Уф! Уф! Этих привёл сюда злой Маниту!

— Не злой, а добрый. Поначалу я тоже, конечно, испугался но позже, слушая их разговор, даже обрадовался.

— Ты расскажешь мне о том, что ты услышал, но не здесь! Мы должны уйти отсюда в другое место.

— Уйти? Почему?

— Потому что я знаю, как думают эти люди и как действуют. Они разговаривали с тобой?

— Виннету расспрашивал меня. Он не поверил, что меня зовут Ято Инда, и считает меня сыном твоей дочери.

— Значит, у апача появилось подозрение и он теперь будет следить за тобой. Мы должны немедленно подыскать другое место.

— Но мы ведь его увидим, если он выйдет из этой ярко освещённой двери.

— Ты его не знаешь. Он всё точно рассчитает и поймёт, что враг, который прокрался в это поселение, встанет напротив этой двери, поскольку отсюда можно всё видеть. Поэтому Виннету придёт сюда, но не будет выходить через эти освещённые двери. Там был ещё какой-нибудь выход?

— Маленькая дверь позади кладовой.

— Вот ей-то он и воспользуется и под покровом темноты подкрадётся к нам. Мы должны перейти на другую сторону. Идёмте скорее!

И они, сделав большой крюк вправо, быстро перешли по другую сторону здания, а Виннету как раз в это же время сделал такой же крюк, но слева и поэтому их не обнаружил. Индейцы остановились под деревом, и следопыт подробно рассказал обо всём, что ему удалось услышать. Вождь выслушал его рассказ с большим интересом, после чего радостно произнёс:

— Они собираются отправиться в Ольдер-Спринг? И будут там завтра вечером? Мы их поймаем, вот там-то мы их и поймаем, никуда они от нас не уйдут! Какая же великая радость будет у нас в племени, когда мы притащим туда такую ценную добычу! Мы будем мучить их так, что они будут выть, как койоты, когда с тех живьём сдирают шкуру! Скальпы этих двоих стоят гораздо дороже, чем все косички желтолицых, от которых можно было бы в таком случае отказаться.

Его просто распирало от радости, но внук тут же возразил.