Справочная литература (БСЭ) утверждает прямо: «Язык меря относился к финно-угорской семье». Но почему? ПВЛ не сообщает, на каком конкретно языке или диалекте общались «инии языци». В вышеприведенном списке, к примеру, присутствует литва, но литва не относится к финно-уграм. Корсь это кургии, они являются балтами, к последним относятся земгалы и латгалы.

Антропологические данные мерянцев в XIX веке были уже хорошо известны. В словаре Брокгауза сказано вполне определенно: «По форме черепа у Мери преобладала долихоцефалия, особенно в Тверской, Ярославской, Московской и Владимирской губерниях». Между тем, если находка брахицефального черепа на территории Северо-востока Европы дает основания говорить о присутствии здесь финно-угров, то получается, что и находка сугубо долихоцефального черепа позволяет утверждать о том же? Таким образом, согласно методике, избранной российской исторической наукой, находка любого черепа дает основания утверждать, что территорию будущей Великороссии в древности заселяли финно-угры. Зачем вообще, в таком случае, проводить какого-либо рода антропологические исследования в России, если и так известно кому принадлежат все найденные здесь кости?

Более того, первый комплексный анализ субстратной дорусской топонимии всей лесной зоны Европейской России с привлечением данных прибалтийско-финских, саамского, поволжских финских, пермских, балтских, славянских, иранских языков был проделан М. Фасмером и только в работах 1934; 1935; 1936; 1941 гг.{261}, причем я даже не смею думать, насколько он был тенденциозен в данном вопросе. Совершенно непонятно, как могли утверждать историки XIX и начала XX вв. о заселении в древности центра Русской равнины финно-уграми. На чем они основывались, на гениальных научных озарениях или правительственных инструкциях?

Тенденциозность при освещении ранней этнической истории Северо-восточной Европы настолько велика и настолько явно бросается в глаза, что в конце 50-х годов XX века акад. П. Н. Третьяков вынужден был урезонивать не в меру ретивых коллег: «В нашей литературе, посвященной древней археологии и древней истории финно-угров, установилась одна традиция, с которой необходимо вести борьбу. Любая гипотеза или любой факт, касающиеся вопросов этногенеза, скажем, восточных славян, или скифов, или фракийцев, обычно сразу же берутся под придирчивый обстрел критики. От автора гипотезы требуются доказательства, которые далеко не всегда бывают. Что же касается финно-угорской проблематики, то здесь господствует относительное спокойствие. Считается аксиомой, что на севере в лесной полосе издавна жили финно-угры, что этногенетические процессы протекали здесь автохтонно и что здесь, собственно говоря, и спорить не о чем. Это, конечно, далеко не так»{262}.

Это действительно далеко не так, а возможно, и вовсе не имеет никакого отношения к действительности.

Посмотрим на археологическую картину Волго-Окского междуречья (исторический центр великорусской народности), начиная с неолита и заканчивая ранним средневековьем. Почему с неолита? Потому, что в конце неолита на смену присваивающему хозяйству приходит производящее, начинает появляться разделение труда, обмен, социальная структура и именно с этих времен можно говорить о появлении этнической организации.

Неолит

Верхневолжская культура. Носители этой культуры распространяются в Центре Русской равнины на рубеже VI и V тыс. и бытуют здесь до конца V тыс. до н. э. (7240–5430 л.н.){263}.

Культура с ямочно-гребенчатой керамикой. Ее существование относится к последней четверти V — середине III тыс. до н. э.

Волосовская культура. Носители волосовской культуры проживали в Центре Русской равнины в эпоху позднего неолита и энеолита — с последней четверти IV до первой четверти II тыс. до н. э. (5065–3840 л.н.){264}.

Кроме того, в эпоху среднего и позднего неолита примерно со второй четверти IV-ro и до начала III тыс. до н. э., а в отдельных районах Центра Русской равнины — до конца III тысячелетия бытовали группы населения с редкоямочной и редкоямочной тонкостенной керамикой{265}.

Бронзовый век

Фатьяновская культура. Данная культура на разных территориях существовала в разное время. Этим временем для Верхней Волги был период от 1800 г. до н. э. до 1300 г. до н. э, а на Средней Волге — от 1700 г. до н. э. до начала I тысячелетия до н. э.

Абашевская культура. Ее памятники отмечены на территории современной Московской, Воронежской областей, Марийской, Чувашской и Башкирской республик. Датируется 2-й половиной II тыс. до н. э.

По мнению некоторых исследователей абашевская и фатьяновская культуры связаны по своему происхождению со среднеднепровской культурой племен бронзового века, обитавших в Среднем и Верхнем Поднепровье во 2-й половине III-го — 1-й половине II тыс. до н. э{266}. Существуют и другие мнения. Так, Д. А. Авдусин указывает: «Для лесной полосы Восточной Европы наибольший интерес представляют племена среднеднепровской и фатьяновской культур, близость которых объясняют общим происхождением. Но указать «общего предка» не удается»{267}.

Железный век

Дьяковская культура. Данная археологическая культура раннего железного века, существовала в VII в. до н. э. — VII в. на территории Московской, Тверской, Вологодской, Владимирской, Ярославской и Смоленской областей.

Особо следует отметить следующее.

Археологическая культура и этническая общность это нетождественные понятия. Археологической культурой называется совокупность материальных памятников, которые относятся к одной территории и эпохе и имеют сходные черты, а именно: общность керамики, погребального комплекса, вооружения, устройства жилища, предметов культа и т. д. Однако сходные материальные памятники, которыми характеризуется археологическая культура, не всегда принадлежат этнически однородному обществу, а различный набор материальных памятников — различным этносам. К примеру, эстонцы и латыши за время многовекового соседства выработали очень сходную материальную культуру, но разговаривают на совершенно различных языках, эстонский относится к финно-угорской языковой семье, а латышский — к индоевропейской.